Закон бессмысленный

19 мая 2018 г. 13:49:29

Итак, то о чем долго говорили на Украине, с чего долго стебались и чем не менее долго пугали украинцев – принято. Закон о трансплантологии. Вступает он в силу с 1 января 2019 года. Но смысла особого в нынешних украинских реалиях он не имеет практически никакого, сейчас объясню почему.

Согласно принятого документа, украинцы могут при жизни принять решение о донорстве своих органов после своей смерти. Согласно документу, трансплантация применяется исключительно в случаях невозможности сохранения жизни или возобновления здоровья другими методами лечения, что устанавливает консилиум врачей. То есть, грубо говоря, по закону украинец теперь может на абсолютно законных основаниях «продать почку» лишь после своей смерти. Но кушать то ему хочется при жизни, какая в принципе вообще разница что с теми потрохами станет после остановки сердца…

Не для кого не секрет, что Украина занимает одно из первых мест по уровню развития «черной трансплантологии». Пересадка органов происходит не на территории Украины, а за рубежом. Все эти сказки о тысячах распотрошенных трупов украинских «атошников» — не более чем топорная работа пропаганды. Какой смысл копошиться в не совсем свежем и не самом здоровом «мясе», когда нет отбоя от живых и здоровых людей, желающих продать свой орган просто ради того что бы как-то жить дальше. За почку «черные трансплантологи» предлагают от 10 до 15 тысяч долларов, это очень весомая мотивация для множества людей, средний доход которых 3-5 тыс. гривен в месяц. А ведь есть «заработки» и поменьше. Доноров отправляют за границу, под видом «лечебного туризма», ну а назад «туристы» возвращались уже без органа, но с деньгами. Крохотными, по сравнению с организаторами этого «туризма», зарабатывающими в среднем 50-70 тыс. долларов на одной сделке.

Сколько точно работает на Украине таких «турагентств», разумеется, не известно. Приблизительно – не менее 20 постоянно работают, ищут доноров по всем областям Украины. В среднем в месяц каждое из агентств совершает по 5-7 «сделок», если судить из статистики задержаний преступников, подозреваемых по статье «торговля людьми». Бизнес высокомаржинальный, с большой конкуренцией и всякие «аматоры» из него жестко изгоняются «акулами», давно работающими на этом рынке и тесно сотрудничающими с СБУ, обеспечивая высокопоставленных людей в погонах хорошим дополнительным заработком и сливами лоховатых конкурентов.

В общем, для чего нужен этот принятый закон о трансплантологии – не понятно, ведь количество живых украинцев, вынужденных продавать органы просто ради выживания, в десятки раз превышает возможности «туроператоров», организовующих украинцам «лечебный туризм» в некоторые клиники Турции, Израиля, Чехии и других стран.

www.imperiyanews.ru

Закон, бессмысленный и беспощадный

Просочившиеся в печать подробности последних законотворческих усилий властей, касающихся автомобилистов, ввергают в печаль, хотя и не стали неожиданностью. Вот если бы приняли какой-нибудь закон в интересах населения, это было бы ново и свежо. А налогами нас не удивишь. Привыкли.

Дело в том, что кому-то наверху пришла в голову здравая мысль отменить транспортный налог на автомобили мощностью до 150 лошадиных сил. Очень правильная и своевременная мера. Народ у нас не богатый, а сэкономленные деньги это, считай, заработанные деньги. Могли бы немного сберечь для семьи, но не тут-то было! Сразу нашлись аргументы против.

И предложение оказалось сырым, и последствия его не проработанными. Впрочем, сразу понятно, что поступления в бюджет немного уменьшатся. Зато больше денег появится у людей в карманах. Но лишняя копейка в кармане простого россиянина правительству спокойно спать не даст.

У этой истории есть и этический аспект — транспортный налог должны были отменить совсем! Это собирались сделать, когда вводили акциз на бензин. Тогда говорили, что заменят налог акцизом, но акциз ввели, а налог оставили. Так и дерут две шкуры с одной овцы.

Ну, обманули, бывает. Воспользовались тем, что наши люди не связывают название партии власти с ее действиями. Когда приходит время голосовать, никто не помнит о том, как их обманывали и как на них наживались между выборами и кто конкретно это делал. А помнить надо. Как говорят американцы: «Ты меня обманул, как же тебе не стыдно! Но когда ты меня обманул во второй раз, как же мне не стыдно?!»

И когда нас вновь позовут к избирательным урнам нужно вспомнить все, что нас не устраивало, чтобы не проголосовать ненароком за этих «народных представителей» снова.

И тогда можно будет и дальше ужесточать и «упорядочивать», как с многострадальным техосмотром. Только страдать опять будут автомобилисты, и деньги платить станут тоже они. Может, хватит уже? Если с этой овцы и третью шкуру содрать, она может и не выдержать. Или издохнет, или озвереет.

А за третьей шкурой уже виднеется и четвертая – собираются вводить обязательную зимнюю резину. Хорошее ведь дело, о безопасности заботятся. Озаботились бы заодно и тем, откуда люди деньги на эту резину возьмут.

А за четвертой и пятая – тахографами будут грузовики оснащать. За наш счет, конечно. Кто бы сомневался! Как будто карман бездонный.

О бессмысленной борьбе с тонировкой, стабильно обогащающей контролеров, и говорить не хочется. И таких кормушек пруд пруди.

И ведь как хорошо идет у них работа, что ни день, то закон. Как по маслу – один хлеще другого. Акт за актом — и все с нами, и с нами.

vrn.mk.ru

Закон бессмысленный

Просьба главы президентского Совета по правам человека Михаила Федотова, адресованная спикеру Госдумы Сергею Нарышкину, не убедила нижнюю палату парламента в необходимости отложить рассмотрение закона о митингах во втором чтении. Попытка эсеров сорвать обсуждение с помощью внесения четырёх сотен поправок лишь заставила сдвинуть начало дебатов с вечера на утро и растянула его непредсказуемо: к девяти вечера 5 июня второе чтение закона ещё продолжалось. Хотя до перерыва было понятно, что закон против «русского бунта» станет таким, каким его видят единороссы: чуть мягче, чем предлагалось раньше, но в целом – таким, как и сам «русский бунт».

Само по себе обсуждение законопроекта во вторник в Госдуме продемонстрировало завоевание нового времени: наш парламент стал местом для дискуссий. Ко второму чтению депутаты подготовили больше четырёхсот поправок. Из них 19 были предложены единороссами, остальные – думской оппозицией. Она не рассчитывала на одобрение своих предложений, в планах у эсеров была «итальянская забастовка»: если нельзя отсрочить принятие «опасного закона», то надо его хотя бы затянуть. Обсуждение действительно затянулось. Но результат был предопределён: по всем вопросам – двести с лишним голосов единороссов против полутора сотен от оппозиции.

Снаружи, у здания Думы, в это время развернули плакаты те, против кого голосовали внутри, – будущие нарушители и штрафоплательщики. К полудню начались задержания. Этих задержанных пока будут наказывать по «старым» правилам. Но на 12 июня намечены новые митинги, и если за оставшуюся неделю Госдума успеет принять закон, Совет Федерации – утвердить, а президент – подписать, то участники тех акций уже заплатят по новым «тарифам».

Напомним, что 10 мая, то есть на четвёртые сутки после акций протеста 6 числа, в Госдуму был внесён проект закона об ужесточении наказаний за нарушения в ходе митингов и демонстраций. Уже 15-го нижняя палата рассматривала его в первом чтении. Изучив суммы штрафов, одни схватились за голову, другие присвистнули, третьи разразились хохотом: где прежде значилось 100 рублей – стало 900 тысяч, 5 тысяч превратились в миллион, а 50 тысяч – в полтора миллиона, которые должны будут заплатить нарушители – физ- и юрлица. Запрещено собираться на любые массовые акции, пусть даже и не публичные. Теоретически под такой запрет может попасть культпоход на футбольный матч или празднование свадьбы у Медного всадника. На санкционированных акциях нельзя носить маски и кутаться в платки. Всё правильно, врага надо знать в лицо.

Ко второму чтению документ смягчился: штрафы для граждан не превышают трёхсот тысяч рублей, для юрлиц – шестисот тысяч (с полным текстом законопроекта можно ознакомиться на сайте Госдумы).

Предполагается, что суммы должны остудить головы тех, кто захочет без санкции властей продемонстрировать протест как 12 июня, так и после этого «дня Ч».

Но зачем это нужно власти? Чего она боится? Президент Владимир Путин объяснил появление закона необходимостью отрегулировать массовые акции по европейскому стандарту. Однако спешка в Думе заставила наблюдателей сделать другие выводы. В частности, как «попытку ограничить политическую активность, а не навести порядок» охарактеризовал закон Алексей Кудрин. «Фонтанка» задала вопросы и другим экспертам.

– У Путина есть животный страх перед массовым протестом, – считает политолог, президент Института национальной стратегии Станислав Белковский. – Он сложился ещё во времена «цветных» революций на постсоветском пространстве – в Грузии, на Украине, в Киргизии. Когда-то он считал, что в России это невозможно, а если возможно, то к смене власти не приведёт. Но случилась «арабская весна» – и Путин впал в состояние паники. Теперь он делает всё, чтобы этого не случилось в Москве.

– Не думаю, чтобы в России власть чего-то боялась, – полагает политолог Валерий Островский. – Если чего она и боится, то только радикализации протестных течений. И предпринимает действия, чтобы этого не допустить. Насколько эти действия оправданны? Думаю, мы узнаем лет через пятьдесят…

Тележурналист Михаил Леонтьев, ведущий программы «Однако» на Первом канале, убеждён, что ужесточить санкции к «болотной публике» – так он выразился в адрес протестующих – давно пора.

– Нельзя требовать от людей соблюдения общественного порядка, если санкции являются смехотворными, так мы только стимулируем нарушение! – уверен он. – Сейчас существует вилка между абсолютно смехотворным штрафом, который не ограничивает никого, и посадкой на 15 суток, которая является бессмысленным и совершенно незаслуженным пиаром для этих «узников совести»!

В более мягкой форме, но с этим согласна завкафедрой политологии Университета имени Герцена Галина Грибанова:

– Дело не в том, боится власть или нет, – полагает она. – Такие массовые мероприятия нарушают обычную жизнедеятельность города. Поэтому естественно, что это должно проходить так, чтобы, с одной стороны, не мешало выражению протестных настроений, но с другой – не усложняло бы жизнь горожанам.

«Усложнение жизни» в законе отдельно оговорено: за него штрафы повышаются. Если вы просто вышли на неразрешённый митинг – это «стоит» 5 тысяч рублей, а мешаете или даже вредите согражданам – дойдёт и до трехсот тысяч. И до шестисот – для юрлица. В Европе, на чьи стандарты мы оглядываемся, к таким вещам, как покой граждан, тоже относятся трепетно.

– В Лондоне вы можете устраивать демонстрацию где угодно, но к вам подойдёт полицейский и скажет: пожалуйста, господа, отойдите и не мешайте прохожим, – говорит Валерий Островский. – Если люди не отходят, то полиция действует достаточно жёстко. Во время осенних беспорядков в Лондоне полиция довольно быстро вычислила тех, кто призывал к этим беспорядкам, и они получили, по-моему, лет по 6 тюремного заключения.

Но в наших условиях как определить – помешала ли акция протеста мирным горожанам?

– Это уже – вопрос правоприменительной практики, – отвечает Валерий Островский. – Она может быть и удачной, и неудачной. Так что вопрос – к тем, кто будет осуществлять эти действия.

После такой расплывчатой формулировки надо напомнить: во время акций на Болотной и на Сахарова в Москве не было разбито ни одного окна, не сломано ни одной скамейки.

– Это была совместная победа организаторов акции и полиции, – признаёт Валерий Островский. – Но, к сожалению, это было прервано 6 мая. Тогда было совместное поражение. Надо возвращаться к первым болотно-сахаровским традициям.

По мнению сенатора от Архангельской области Константина Добрынина, сам закон не плох: как юрист он ставит ему «четвёрку с минусом». Обсуждать, по его мнению, можно суммы.

– Триста тысяч для Москвы или Петербурга – деньги большие, но понятные, – говорит он. – А вот для Архангельской области или любой другой в России – просто сумасшедшие.

Станут ли эти «сумасшедшие деньги» препятствием для организаторов и участников митинга? Чего власть добьётся драконовскими мерами? Испугают они кого-то, заставят сидеть дома в день митинга? Или, наоборот, усилят протест?

– Русский человек купается только там, где купаться нельзя, – доходчиво объясняет Станислав Белковский. – Протест станет только сильнее. Путин идёт против самого себя: эта мера оттолкнёт от него всех, кто ещё недавно был в глубине души за него. Он становится всё менее и менее модным. Для него это важно, потому что Путин – это бренд, а бренд должен быть модным. Но он этого не осознаёт. Потому что он руководствуется животным страхом.

– Да всё это ни о чём! – лаконично выражается Михаил Леонтьев. – Митинги никаким образом не связаны с законотворчеством!

– Уменьшится ли количество протестующих? Нет, конечно. Протестную активность ограничить штрафами невозможно, – уверена Галина Грибанова. – Думаю, что число протестующих зависит не от закона, а от общей ситуации в стране. И в том числе – от способности нашей власти принимать мудрые решения.

– Всё зависит не от того, будет ли принят закон, а от других вещей, которые могут вызвать недовольство, – согласен с ней Валерий Островский.

Но в России, как известно со времён Салтыкова-Щедрина, суровость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Как скоро политтехнологи придумают способы обойти закон: выйти на митинг, но не налететь на штрафы?

– Как всегда, в российском народе найдутся умные головы, которые изобретут варианты, – полагает Галина Грибанова. – Сколько на это потребуется времени? Думаю, что уже начали искать.

– Россия – страна умных и талантливых людей, которые способны обойти любой закон – без исключения, – согласен с ней Валерий Островский. – Сходу могу предложить простой способ: надо бросить в полицейского не камнем, а заранее запасённой гвоздикой. И это не будет считаться нападением, если вы бросили цветок.

Станислав Белковский тоже считает, что наши люди непременно придумают способы обойти закон. Простейший – штрафы просто не будут платить.

– Русский человек – не европеец, будет бегать от штрафов годами, – уверен он.

m.fontanka.ru

Жестокий и бессмысленный. Что заставило Польшу пересмотреть закон о Холокосте

Польский Сейм пересмотрел скандальный закон «Об Институте национальной памяти»: из него убрали поправки об уголовной ответственности для тех, кто обвиняет Польшу в причастности к Холокосту.

Премьер-министр страны Матеуш Моравецкий выступил в Сейме и внес поправки в закон «Об Институте национальной памяти». Норма действовала всего несколько месяцев.

Как закон изначально должен был работать и кто успел попасть под его действие, выяснял корреспондент RTVI Роман Перл.

Your browser does not support the video tag.

Закон действовал четыре месяца. Ни одного человека не посадили за словосочетания «польский концлагерь» или «польский антиеврейский погром». Более того, ведомства даже не собирались следовать этому документу, чтобы их не выставили на посмешище. Например, группа активистов специально нарушила закон — а потом эти люди на себя же написали заявления. Один из них, журналист Игорь Исаев, рассказывает: «Я пошел с группой людей, нас там было человек 20 где-то. И мы под Варшавской окружной прокуратурой сказали, что поляки убивали евреев. И что это так и есть. А потом каждый из нас пошел в прокуратуру и донес на себя».

Прокуратура всячески оттягивала выдачу ответа. И вот Исаеву и другим активистам пришло письмо, где сказано: «В ваших действиях не найдено признаков нарушения закона». Хотя они сделали ровно то, что в законе прописано. И тогда же стало известно: часть норм этого документа власти решили отменить.

«Теперь никто не будет безнаказанно говорить про польские концлагеря, все должны помнить, что Германия это признала и несет ответственность за преступления Холокоста. И после этих поправок мы не только не отказываемся от защиты доброго имени Польши, — такая корректировка только усилит наши позиции»

Закон «Об Институте национальной памяти» появился в Польше этой зимой. Он вступил в силу в начале марта — вызвал шквал критики как в Польше, так и за ее пределами. Против выступили и европейские политики, и американские, и, конечно, израильские. Иерусалим отозвал своего посла в Варшаве еще на стадии обсуждения закона. Израильский премьер был довольно категоричен.

«У нас нет толерантности к искажению истины, историческому ревизионизму или отрицанию Холокоста. Мы не будем принимать никаких попыток переписать историю. Мы не примем никаких ограничений на исследование исторической правды. Аргументы польского премьера были возмутительны. Здесь проблема неспособности понять историю и отсутствие чувствительности к трагедии наших людей»

Против закона выступил и лидер Украины, поскольку там есть и другие части — например, уголовная ответственность за пропаганду «бандеровской идеологии», — несмотря на протесты украинского президента Петра Порошенко. Административное наказание грозит также и за намеренное очернение Польши и польского народа. Оппозиционные активисты говорят, что это самое страшное. У «административки» нет презумпции невиновности. Сажать за иное мнение — это скандал, а вот завалить штрафами и затаскать по судам проще простого. Если только Конституционный суд не отменит весь закон целиком — такую лазейку оставил президент страны, когда подписывал документ.

«Говорят об опасении, что будет запрещено говорить правду, что выжившим в той трагедии закроют рот. Я решил представить закон в Конституционный суд, чтобы тот решил, ограничивает ли он статью о свободе мнений и, прежде всего, свободе слова. Чтобы проверить, есть ли необоснованных ограничения. И затем проверить, соответствует ли закон принципам демократии и социальной справедливости»

В польских СМИ обсуждают разворот Моравецкого. Говорят о том, что Варшава — главный союзник Вашингтона в Европе, они нужны друг другу в свете возможной торговой войны США и Европы. Чтобы ничего не омрачало отношения с США, было решено убрать самую скандальную часть закона.

Принятие закона о Холокосте вызвало огромный резонанс — как в самой Польше, так и за ее пределами. О том, почему польские власти все же решили пересмотреть эти законодательные нормы, в эфире RTVI рассказал журналист из Варшавы Вацлав Радзивинович.

rtvi.com

Для виноделов приняли еще один бессмысленный закон

8 ноября, Госдума приняла в первом чтении проект федерального закона «О развитии виноградарства и виноделия в Российской Федерации». Законопроект разрабатывали депутаты, представляющие ведущие винодельческие регионы страны. По словам одного из них – депутата ГД от Крыма Константина Бахарева – закон отделяет вино от общего «крепкача», делает регулирование более упрощенным.

«Упрощаются лицензионные требования к сельскохозяйственным товаропроизводителям, осуществляющим производство из собственного винограда вина, игристого вина (шампанского), а также его хранение, поставки и розничную продажу», — сообщал Бахарев при обсуждении законопроекта.

По словам гендиректора крымской винокомпании Alma Valley Андрея Григорьева, закон сырой.

«Приняли в первом чтении, и там пока что нет многих деталей, от которых будет зависеть качество закона, — сообщил Григорьев «Примечаниям». -Уточняться они будут во втором чтении. Здорово, конечно, что появляется закон, который отделяет вино от алкогольного рынка вообще. К сожалению, в российской законодательной традиции весь алкоголь в одной корзине – и «крепкач» и вино. Регулирование, оборот по вину такие же, как и по водке. Это и технологически неправильно – винные производители на сегодняшний день вынуждены выполнять требования Росалкогольрегулирования по учету, контролю при производстве, которые вредят качеству конечного продукта. Продукт с 6000-летней историей и культурным кодом сейчас рассматривается, как и водка».

Закон заработает лишь в случае принятия во втором чтении верных формулировок, которых сейчас в документе нет, говорит Григорьев. Только тогда виноделы смогут приблизить свой технологический процесс к международным стандартам.

«Сейчас закон отделяет вино от водки лишь в том, что касается производства, — говорит винодел. — Оборота он пока не касается – доведение до потребителя вина закон не затрагивает. Во всех нормальных винодельческих странах и в части национальной культуры, истории, экономики вино – это сельскохозяйственный продукт, который регулируется иначе. Конечно, остается множество вещей, которые категорически сдерживают развитие виноделия, но это первый шаг».

По словам главы ассоциации виноградарей и виноделов Севастополя Павла Швеца, закон в существующем виде вносит дополнительный хаос в винодельческий процесс.

«Плюсы в законе есть, но серьезных бонусов я каких-то не вижу, -­ говорит винодел. — Почему: во-первых, это дополнительный закон к существующему первому [закону, приравнивающему вино ко всей остальной алкопродукции] — из 171-ФЗ вино ведь не выводят.

Теперь вино будут регулировать два документа. Если делать новый закон, то надо менять тотально и старый. Полностью выводить вино из закона, который регулирует водку».

Кроме того, по словам Швеца, новый «винный» закон дает лазейку тем винокомпаниям, которые делают вино из покупного виноматериала.

«Канвой через весь документ проходит инициатива каких-то производителей вина, которые льют вино из покупного виноматериала,- говорит крымский винодел. — Они хотят приравнять эту продукцию к тому вину, которое делается из российского винограда. Такие производители будут получать те же льготы и субсидии, которые предназначаются все-таки тем, кто создает вино из собственноручно выращенного винограда. То есть в этом законе виноматериальщики пытаются дорваться до льгот, чтобы за государственный счет наращивать объемы и производить продукцию не очень высокого качества».

primechaniya.ru