Возвращение уголовного дела прокурору действия прокурора

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Калиновский К. Б., Смирнов А. В.
Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации
Постатейный. / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 2-е изд., доп. и перераб. СПб. Питер, 2004. 848 с.

Статья 237. Возвращение уголовного дела прокурору

1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

1) обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта;

2) копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном частью четвертой статьи 222 или частью третьей статьи 226 настоящего Кодекса;

3) есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера;

4) имеются предусмотренные статьей 153 настоящего Кодекса основания для соединения уголовных дел;

5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные частью пятой статьи 217 настоящего Кодекса.

2. В случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, судья обязывает прокурора в течение 5 суток обеспечить устранение допущенных нарушений.

3. При возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого.

4. Производство каких-либо следственных или иных процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей, по уголовному делу, возвращенному прокурором, не допускается.

5. Доказательства, полученные по истечении процессуальных сроков, установленных частью второй настоящей статьи, либо при производстве процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей, признаются недопустимыми.

1. В отличие от ранее действовавшего уголовно-процессуального законодательства, УПК РФ не предусматривает институт направления уголовного дела судом для дополнительного расследования (такое полномочие оставлено только прокурору в соответствии со ст. 221, п. 2 ч. 5 ст. 439). Возвращение судом дела прокурору имеет целью не проведение дополнительного расследования, а устранение нарушений закона, связанных: с содержанием и формой обвинительного заключения или обвинительного акта; с нарушением прав обвиняемого на ознакомление с указанными документами и разъяснение ему прав; с необходимостью соединения уголовных дел и т.д.

2. Первым из оснований для возвращения дела прокурору является составление обвинительного заключения (акта) с нарушением требований УПК (п. 1 ч. 1). Прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятельство, что речь идет об отступлении от требований именно к составлению этих документов, т.е. к их форме и содержанию, но не о процессуальных нарушениях, допущенных при проведении предварительного расследования в целом. Таким образом, если при производстве расследования до составления обвинительного заключения (акта) были допущены какие-либо нарушения процессуального или уголовного закона, не повлекшие за собой отступления от требований к составлению названных актов (ст. 220, 225), у суда не имеется оснований для возвращения дела прокурору. Так, например, если на предварительном расследовании было допущено нарушение правил предъявления обвинения, то оснований для возвращения дела прокурору не имеется. Допущенные нарушения закона, являющиеся основанием для такого решения, должны быть таковы, чтобы их можно было исправить путем пересоставления обвинительного заключения или обвинительного акта. Способ реагирования судьи на все прочие обнаруженные им нарушения должен быть иной — не возвращение дела прокурору, а самостоятельное восполнение (устранение) допущенных процессуальных нарушений, при условии если это возможно в условиях нахождения дела в суде. Частный случай такой процессуальной реституции указан в ч. 6 ст. 236: если при разрешении ходатайства обвиняемого о предоставлении времени для ознакомления с материалами уголовного дела суд установит, что требования ч. 5 ст. 109 (речь в ней идет о необходимости предъявления материалов оконченного расследования обвиняемому, содержащемуся под стражей, или его защитнику не позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей) были нарушены, а предельный срок содержания обвиняемого под стражей в ходе предварительного следствия истек, то суд изменяет меру пресечения в виде заключения под стражу, удовлетворяет ходатайство обвиняемого и устанавливает ему срок для ознакомления с материалами уголовного дела.

Представляется, что в случаях, когда суд не имеет возможности устранить вредные последствия процессуальных нарушений в стадии подготовки к судебному заседанию или в стадии судебного разбирательства, а эти нарушения являются существенными, подсудимый должен быть реабилитирован, поскольку, вопреки ст. 14 («Презумпция невиновности»), его виновность не была доказана в установленном уголовно-процессуальном законом порядке (см. об этом пункт 5 комм. к ст. 228 настоящего Кодекса). Это может иметь место, например, если были нарушены правила подследственности; уголовное дело возбуждено с согласия прокурора, в отношении которого имеются основания, исключающие его участие в данном деле, либо предварительное расследование было проведено следователем, подлежащим отводу; в деле отсутствует решение о принятии дела следователем или дознавателем к своему производству; обвиняемый был незаконно лишен или ограничен в праве на помощь защитника или на пользование родным языком; при изменении обвинения к худшему лицу не было предъявлено новое постановление о привлечении в качестве обвиняемого по измененному обвинению и т.д.

Авторы Комментария отдают себе отчет, что данный вывод является одним из наиболее дискуссионных и подвергнется самой ожесточенной критике. В самом деле, мыслимо ли, например, оправдать убийцу только потому, что следователь допросил это лицо, не владеющее русским языком, в качестве подозреваемого или обвиняемого без переводчика? «Где же справедливость, правосудие?» — спрашивают даже представители Высшего судебного органа страны. Позволительно тогда спросить, а мыслимо ли оправдать «убийцу», если на предварительном следствии он был «всего лишь» незаконно лишен помощи защитника, если ему не разъясняли его права, если признательные показания выбили из него силой? Так можно зайти очень далеко. Главное, что в основе указанной позиции, делающей ставку на возврат к институту дополнительного расследования, лежит отношение к процессуальной форме и гарантиям лишь как к внесшей, обрядовой стороне судопроизводства. Однако на деле они служат установлению истины, являются подлинной гарантией от судебной ошибки, и потому отступление от этих гарантий не позволяет рассматривать подсудимого как убийцу. Иное означало бы переход от презумпции невиновности к обратной ей презумпции виновности.

Но может быть, действительно, следует в подобных случаях направить дело для дополнительного расследования, исправить там допущенные нарушения (допросить с переводчиком, предъявить обвинение с участием защитника и т.п.) и после этого со спокойной совестью вернуться к его судебному рассмотрению? Надо признать, что именно такую позицию занял Конституционный Суд РФ в постановлении по делу о проверке конституционности положений пункта 2 части первой и части третьей статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Л.И.Батищева, Ю.А.Евграфова, О.В.Фролова и А.В.Шмелева: «Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации пункт 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР в части, допускающей возвращение уголовного дела прокурору для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, если это не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, а также часть третью статьи 232 УПК РСФСР, на основании которой суд при направлении уголовного дела для дополнительного расследования разрешает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого». Показательно, что это постановление, посвященное положениям старого УПК РСФСР, было принято 4 марта 2003 г., т.е. уже в период действия нового Кодекса.

Таким образом, открыта дорога к изменению УПК РФ и возврату к дополнительному расследованию, где обвиняемый будет по-прежнему содержаться под стражей! Но в свою очередь зададимся вопросом, насколько это справедливо и правосудно, не препятствует ли праву содержащегося под стражей обвиняемого на судебное разбирательство в течение разумного срока, признанное Международным сообществом (ч. 3 ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) и обязательное для России? Вряд ли можно считать разумным с точки зрения основ правосудия, когда сторона, виновная в нарушении своих процессуальных обязанностей и не доказавшая обвинения в установленной законом форме, вместо наказания за это получает от суда шанс повторить неудавшуюся попытку еще и еще раз. Напомним, что именно сторона обвинения в силу закона несет бремя доказывания виновности (ч. 2 ст. 14 УПК РФ), т.е. тяжесть неблагоприятных последствий ее недоказанности! Где же эти неблагоприятные последствия, если нерадивому обвинителю суд будет назначать «переэкзаменовку» до тех пор, пока он, наконец, не преуспеет в уголовном преследовании, хотя бы на «удовлетворительно»? Ясно, что суд здесь превратится в обвинителя в той же мере, что и при возвращении дела на доследование по мотивам неполноты. Следует указать и на то, что подавляющее большинство демократических государств обходится без розыскного института доследования.

Представляется, что возвращение дела прокурору для устранения процессуальных нарушений может быть допустимо лишь по ходатайству или с согласия стороны защиты либо, в крайнем случае, при изменении меры пресечения на не связанную с лишением свободы (когда исчерпан «ординарный», 6-месячный срок заключения). Такое решение проблемы в определенных кругах будет явно непопулярным, но только оно способно до некоторой степени приостановить нарастающий вал следственного брака, который теперь уже заметен не только профессионалам, но и каждому наблюдателю, на глазах превращаясь из юридической проблемы в проблему политическую. Если государство намерено бороться с правонарушениями и добиваться неотвратимости наказания за них, то никто не мешает ему начать с самого себя и делать это по им же установленным законам.

3. Чтобы служить основаниями для возвращения дела прокурору, нарушения требований составления обвинительного заключения (акта) должны исключать возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта. При этом закон имеет в виду любое итоговое решение суда — им может быть как обвинительный, так и оправдательный приговор либо решение о прекращении дела. Представляется, что безусловно исключают вынесение этих решений, нарушения, которые не позволяют говорить о представлении в суд обвинения, могущего служить предметом судебного разбирательства, как то:

— в обвинительном заключении или акте отсутствуют достоверные сведения, позволяющие идентифицировать обвиняемого (например, точно не установлена личность обвиняемого, отказавшегося назвать себя на предварительном расследовании);

— не раскрыто существо обвинения или отсутствует юридическая формулировка обвинения, содержащая квалификацию деяния;

— отсутствуют данные о потерпевшем, если он имеется в данном деле; характере или размере вреда, причиненного преступлением, если он охватывается уголовно-правовой квалификацией преступления;

— в материалах дела не содержится сведений об уведомлении обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей об окончании предварительного следствия и направлении дела в суд (см. разъяснение СК ВС РФ) ;

— обвинительное заключение не подписано следователем.

Нарушение прочих требований к содержанию обвинительного заключения (акта) также могут служить основанием для возвращения дела прокурору, если будет признано, что их восполнение в условиях судебного заседания невозможно.

4. В пункте 3 части 1 данной статьи предусмотрено такое основание для возвращения дела прокурору, как необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера. Необходимость в этом согласно ч. 5 ст. 443 может возникнуть, если судья признает, что психическое расстройство лица, в отношении которого рассматривается уголовное дело, не установлено, или что заболевание лица, совершившего преступление, не является препятствием для применения к нему уголовного наказания. Следует, однако, учитывать, что в соответствии с ч. 3 ст. 15 суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Возвращение же судьей по своей собственной инициативе уголовного дела прокурору по данному основанию фактически равнозначно даче судом поручения прокурору привлечь данное лицо к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, что нельзя расценить иначе, как акт уголовного преследования. Поэтому названную норму необходимо, на наш взгляд, толковать ограничительно, а именно: возвращение дела судьей прокурору по данному основанию возможно только по ходатайству стороны обвинения, но не по инициативе судьи. Кроме того, весьма сомнительно, что прокурору и органам предварительного следствия будет достаточно 5 суток, установленных частью 5 комментируемой статьи, для выполнения всех положенных процессуальных действий в отношении указанных лиц. Дело в том, что лицо, в отношении которого ранее выносилось постановление о применении принудительной меры медицинского характера, как правило не привлекается на предварительном следствии в качестве обвиняемого, а значит, в течение 5 суток необходимо будет не только составить в отношении него обвинительное заключение, но до того, возможно, провести повторную судебно-психиатрическую экспертизу, привлечь его в качестве обвиняемого и ознакомить с материалами оконченного предварительного расследования.

5. Согласно п. 4 ч. 1 данной статьи судья вправе возвратить уголовное дело прокурору, если имеются предусмотренные ст. 153 основания для соединения дел. В соответствие с этой статьей в одном производстве могут быть соединены уголовные дела в отношении: 1) нескольких лиц, совершивших одно или несколько преступлений в соучастии; 2) одного лица, совершившего несколько преступлений; 3) лица, обвиняемого в заранее не обещанном укрывательстве преступлений, расследуемым по этим уголовным делам. Однако по первым двум основаниям для соединения дел, как правило, требуется вынесение и предъявление обвиняемым или обвиняемому нового обвинения (например, о совершении преступления в соучастии, о совершении преступлений в совокупности или неоднократно). При этом закон требует проведения следственного действия — допроса обвиняемого (ст. 173), — после чего может возникнуть необходимость в производстве и некоторых других следственных действий (например, очных ставок и др.). Но запрет на производство следственных действий, «не предусмотренных настоящей статьей», делает довольно проблематичным дополнительный допрос обвиняемых и почти невозможным проведение иных следственных действий. Затем потребуется проведение всего комплекса действий, связанных с окончанием предварительного расследования, с учетом изменения обвинения (ст. 215-220, 221-222, 223-226). Но 5-ти суток, отведенных прокурору для устранения допущенных нарушений частью 2 комментируемой статьи, для выполнения указанных действий явно недостаточно.

Представляется, что мы сталкиваемся здесь с чрезвычайно редким в правоприменительной практике случаем, когда нормы закона нуждаются в коррекционном (исправляющем) толковании, поскольку слова законодателя, на наш взгляд, выражают совершенно другую мысль, чем та, которую он намеревался вложить в эти нормы. Так, согласно части 4 комментируемой статьи «производство каких-либо следственных или иных процессуальных действий, не предусмотренных настоящей статьей (курсив мой — А.С.), по уголовному делу, возвращенному прокурором, не допускается». И хотя данной статьей перепредъявление обвинения, дополнительные допросы обвиняемых и т.д., не предусмотрены, необходимость проведения этих действий вытекает из общего смысла ст. 153, поскольку институт соединения уголовных дел это неизбежно предполагает.

Сложнее решить вопрос с соблюдением 5-суточного срока для обеспечения прокурором соединения уголовных дел. По общему смыслу комментируемой статьи использованное в части 2 выражение «судья обязывает прокурора в течение 5 суток обеспечить устранение допущенных нарушений» во всех других случаях означает, что в указанный срок эти нарушения должны быть полностью ликвидированы. Однако применительно к требованию соединения уголовных дел, термин «обеспечить», вопреки его специально-юридическому значению, приходится интерпретировать с помощью семантического грамматического толкования, основанного, во-первых, на том простом соображении, что закон по общему правилу должен быть понимаем так, как он написан, а во-вторых, на предположении, что законодатель знает язык, на котором он пишет законы. В русском языке «обеспечить» значит «сделать вполне возможным, действительным, реально выполнимым» (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: «Азъ», 1994. С. 418). То есть прокурор в 5-суточный срок должен лишь обеспечить соединение дел, сделав это возможным, реально выполнимым. Каким образом? Очевидно, пользуясь своими полномочиями, указанными в п. 3 ч. 2 ст. 37, дать соответствующее письменное указание органу предварительного расследования. Дальнейшие процессуальные действия должны быть выполнены последним без всякого промедления, т.е. так быстро, как только это представляется возможным. Подобное решение данной проблемы не является идеальным, но это проистекает из ограниченных возможностей юридического толкования. Последнее слово остается за законодателем. Он, как представляется, может устранить названную коллизию, во-первых, дополнив данную статью указанием на право прокурора и органов предварительного расследования проводить при соединении уголовных дел необходимые процессуальные и следственные действия, а во-вторых, установив для этого более приемлемый срок. Однако тогда придется смириться с тем, что это, по сути, будет означать частичный возврат к институту дополнительного расследования.

6. При возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого (часть 3 данной статьи). Если судьей оставлена или избрана обвиняемому мера пресечения в виде содержания под стражей, то срок содержания под стражей при соединении уголовных дел по п. 1, 2 ч. 1 ст. 153 (и только в этих случаях) должен, на наш взгляд, исчисляться с учетом времени, проведенного подозреваемым, обвиняемым под стражей ранее, не превышая своего предельного значения (с. 109). Во всех прочих случаях (поскольку они не связаны с фактическим производством дополнительного расследования) срок содержания обвиняемых под стражей при возвращении дел прокурору должен исчисляться так же, как при нахождении этих дел «за судом», т.е. в порядке, предусмотренном ст. 255.

kalinovsky-k.narod.ru

Возвращение уголовного дела прокурору действия прокурора

Интернет-конференция
Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева Вячеслава Михайловича
«Реформирование процессуального законодательства в Российской Федерации»

Обзор публикаций СМИ

ДОПУСКАЕТ ЛИ СТАТЬЯ 237 УПК РФ ВОЗМОЖНОСТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ?

Непродолжительный отрезок времени, прошедший со дня введения в действие нового УПК, оказался достаточным для того, чтобы обозначились проблемы, затрагивающие некоторые принципиальные положения уголовного судопроизводства, ввиду возможности двоякого толкования ряда новых процессуальных норм и наличия пробелов в регулировании уголовно-процессуальных правоотношений. Это касается, прежде всего, института дополнительного расследования и предпринимаемой ныне попытки реанимации хорошо известной по УПК РСФСР процедуры возвращения судом дела прокурору для организации дополнительного расследования, нередко использовавшейся на практике с целью исключения возможности вынесения оправдательного приговора (1).

Первое впечатление после введения в действие нового УПК было таково, что институт дополнительного расследования сохранился лишь на досудебных стадиях, а после поступления уголовного дела в суд с обвинительным заключением доследование как таковое исключено.

В самом деле, с одной стороны, полномочие прокурора по принятию решения о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, предусмотренное п. 3 ч. 1 ст. 221 УПК РФ, включено в главу 31: «Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением». Сама эта глава находится в разделе 8: «Предварительное расследование», а раздел, в свою очередь, — в части 2 «Досудебное производство».

С другой стороны, статья 237 УПК РФ, хотя и предусматривает возможность в перечисленных в ней случаях возвращения уголовного дела судом прокурору, но не подразумевает при этом какого-либо дополнительного расследования, прежде всего, ввиду характера самих оснований возвращения дела. Действительно, зачем проводить дополнительное расследование для устранения таких препятствий к рассмотрению дела судом, как: (1) составление обвинительного заключения или обвинительного акта с нарушением требований УПК, (2) невручение копии обвинительного заключения или обвинительного акта обвиняемому, (3) необходимость составления обвинительного заключения или акта по делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера.

Против дополнительного расследования прямо, казалось бы, говорит и 5-суточный срок, в течение которого, согласно части 2 ст. 237 УПК, прокурор обязан обеспечить устранение допущенных нарушений. Традиционный срок дополнительного расследования, как известно, один месяц (п. 3 части 1 ст. 221 УПК). С точки зрения новых подходов к рассматриваемому вопросу 5 суток — срок вполне разумный для устранения вышеперечисленных нарушений.

Поэтому многие правоведы, в том числе принимавшие участие в разработке и принятии нового УПК России, поспешили сделать вывод об упразднении института дополнительного расследования на стадиях судебного производства (2), то есть о недопустимости направления дела прокурором для производства дополнительного расследования после его возвращения прокурору судом для устранения процессуальных нарушений, перечисленных в части 1 ст. 237 УПК.

Но как показывает практика, данный вывод является преждевременным. Институт дополнительного расследования оказался значительно живучее. Пользуясь невнятностью и нечеткостью формулировок ряда процессуальных норм и пробелов в законе, некоторые правоприменители небезуспешно пытаются реанимировать это незаменимое «средство от оправдательных приговоров».

Это оказалось возможным потому, что, во-первых, недостаточно определенно, на наш взгляд, сформулировано такое основание для возвращения дела прокурору, как «обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта».

Как известно, требования, предъявляемые к обвинительному заключению и обвинительному акту, содержатся соответственно в статьях 220 и 225 УПК. Если бы речь шла только о нарушении требований, указанных в этих статьях, то все было бы понятно. Большинство технических ошибок и недостатков действительно возможно устранить в течение 5 суток. Но как быть в тех случаях, когда выявлены другие существенные нарушения, например, в деле отсутствует необходимое процессуальное решение (постановление о возбуждении уголовного дела или о принятии его к производству, постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого): формулировка обвинения в обвинительном заключении существенно отличается от формулировки обвинения, изложенной в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; дело, по которому участие защитника обязательно, расследовано без его участия; обвиняемому во время предварительного следствия не был предоставлен переводчик и т. п.? Эти случаи не охватываются частью 1 статьи 237 УПК, в которой перечислены нарушения уголовно-процессуального закона, препятствующие рассмотрению дела судом. Но законодатель, к сожалению, пренебрег необходимостью регламентации правовых последствий подобных процессуальных нарушений.

Во-вторых, из ст. 237 УПК не ясно содержание обязанности прокурора обеспечить устранение допущенных нарушений, а также непонятен дальнейший ход судопроизводства по делу. Действия прокурора по поступившему из суда в порядке ст. 237 УПК уголовному делу в Кодексе специально не регламентированы. Из текста закона невозможно сделать однозначный вывод: допустимо или нет после возвращения дела судом прокурору производство дополнительного следствия. Не случайно в литературе появилось утверждение: «Прокурору даны конкретно-неопределенные полномочия, которые он может использовать на свое усмотрение» (3). Не указаны в законе и последствия нарушения прокурором 5-суточного срока, предоставляемого ему для обеспечения устранений допущенных нарушений.

Отмеченные недостатки и пробелы законодательного регулирования уголовно-процессуальной деятельности повлекли разделение мнений юристов при толковании закона на два направления. Одни, к ним в первую очередь относятся представители органов, осуществляющих уголовное преследование, склоняются к расширительному толкованию процессуальных норм и вследствие этого видят в основании возвращения дела прокурору, предусмотренном п. 1 части 1 ст. 237 УПК (составление обвинительного заключения или акта с нарушением требований УПК), практически аналог п. 2 части 1 ст. 232 старого УПК (существенное нарушение уголовно-процессуального закона органами дознания или предварительного следствия) и потому считают безусловно допустимым обращение дела к дополнительному расследованию по возвращении его из суда, ссылаясь на соответствующее полномочие прокурора, предусмотренное п. 3 части 1 ст. 221 УПК РФ.

Более того, имеют место высказывания о том, что суд вправе обратиться к вопросу о возвращении дела прокурору и принять соответствующее решение не только на предварительном слушании, но и во время судебного разбирательства уголовного дела по существу, то есть даже во время судебного следствия. При этом небезосновательно ссылаются на статью 256 УПК, определяющую порядок вынесения определений, постановлений по вопросам, разрешаемым судом во время судебного заседания, в которой среди прочих упомянуто определение или постановление о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со статьей 237 УПК. Такое законоположение вызывает недоумение, поскольку статья 256, как известно, включена в главу 35: «Общие условия судебного разбирательства», следующую за главой 34 «Предварительное слушание».

Таким образом, вновь, как и в период действия УПК РСФСР 1960 года, складывается ситуация, когда прокурор получает потенциальную возможность в любой удобный для него момент, во-первых, «забрать» из суда «разваливающееся» уголовное дело, а во-вторых, по своему усмотрению направить его для дополнительного следствия либо принять любое другое решение из перечисленных в ст. 221 УПК.

При осмысливании такого расширительного толкования закона становится ясным, что акт направления уголовного дела прокурором в суд каких-либо особых негативных правовых последствий для него как стороны обвинения повлечь не может, поскольку в случае возникновения угрозы принятия судом невыгодного ему решения он, как выясняется, потенциально вправе отозвать свой «уголовный иск» из суда в любой момент производства в суде 1-й инстанции. Учитывая живучесть прежних стереотипов судейского корпуса, давно, в силу определенных обстоятельств, установившегося табу на оправдательные приговоры, нетрудно предположить, что судьи не будут особенно возражать против возврата дела прокурору под тем или иным предлогом даже из судебного разбирательства. Более того, пользуясь законодательным вакуумом, судьи, выявив при изучении или рассмотрении дела какие-либо серьезные процессуальные нарушения либо слабость обвинительных доказательств, порождающие сомнение в возможности вынесения обвинительного приговора, зачастую будут по собственной инициативе возвращать дела прокурору и уже возвращают» (4).

Другие правоведы (среди них чаще фигурируют представители адвокатуры) придерживаются буквального толкования закона и считают, что возвращение дела прокурору возможно лишь в прямо предусмотренных законом случаях, не подлежащих расширительному толкованию, а дополнительное расследование после возвращения дела судом прокурору недопустимо.

Как видно, обозначенная проблема привела к прямо противоположному толкованию закона, что, очевидно, не является нормальным порядком вещей.

Распространение института возвращения уголовного дела прокурору за пределы предварительного слушания (включая случаи возвращения дела прокурору из судебного следствия) с одновременным наделением прокурора полномочиями принимать по возвращенному ему делу любое из решений, перечисленных в ст. 221 УПК, в том числе решение о возвращении дела следователю для производства дополнительного следствия, является, на наш взгляд, недопустимым, поскольку противоречит концептуальным основам реформы уголовного судопроизводства и входит в противоречие с принципом состязательности и равноправия сторон.

Нарушение указанного принципа заключается в данном случае в том, что стороне обвинения необоснованно предоставляются дополнительные привилегии, которых лишена сторона защиты. В частности, сторона обвинения приобретает привилегию отзывать неограниченное число раз обвинение (то есть уголовное дело) из суда в случае неудачной попытки (или попыток) выиграть дело (добиться обвинительного приговора); привилегию устранять выявленные уже после направления дела в суд нарушения закона и продолжать осуществление процесса доказывания обвинения; привилегию по своему усмотрению повторно решать вопрос о направлении уголовного дела в суд или его прекращении. В последнем случае сторона защиты практически лишается своего права на доступ к правосудию, поскольку даже при отмене судом решения прокурора о прекращении уголовного дела или уголовного преследования судебная власть не вправе возложить на него обязанность направить дело в суд для рассмотрения его по существу.

Очевидно, что предоставление стороне обвинения таких привилегий несправедливо ставит сторону защиты в заведомо невыгодное положение, что явно противоречит принципу состязательности.

На наш взгляд, в законе, наряду с порядком и основаниями возвращения уголовного дела судом прокурору, следует обстоятельнее регламентировать и действия прокурора при исполнении возложенной на него судом обязанности по устранению допущенных нарушений закона в 5-суточный срок. Представляется, что действия прокурора в любом случае должны исключать возможность обращения дела к доследованию, то есть возобновление предварительного следствия. Кроме того, прокурор должен быть обязан законом по истечении указанного срока вернуть дело в суд. Правовые последствия нарушения прокурором этих процессуальных положений следует особо оговорить в законе, дабы исключить возможность нарушения конституционного права граждан на доступ к правосудию.

(1) На это обстоятельство неоднократно обращалось внимание высшими судебными органами бывшего СССР и РФ. См., напр.: Постановление N 10 Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел на дополнительное расследование «от 30.11.1990 г. / Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР по уголовным делам. — М.: Издательство «СПАРК», 1995. С. 377; Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 08.12.1999 г. N 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования» / Комментарий к постановлениям пленумов Верховных судов РФ (РСФСР) по уголовным делам. Составитель и автор комментария Рыжаков А.П. — М.: Издательство «НОРМА», 2001. С. 42-47.

(2) См., например: Мизулина Е.Б. Новый УПК — гарантия процессуальной независимости судьи // Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России. Материалы научной конференции 22-23 января 2002 г. Москва. — М., Проспект, 2002. С. 26; Москалькова Т.Н. Проблемы реформирования досудебного производства по уголовным делам // Там же. С. 110; Гаврилов Б. Я. Актуальные вопросы предварительного следствия по УПК РФ // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового УПК РФ. — М., 2002. С. 135.

(3) Гармаев Ю. Всесторонность и полнота расследования // Законность. 2002. N 9.С. 8.

(4) К примеру, анализ рассмотрения уголовных дел в одном из судов г. Саратова за период с 1 июля по 20 ноября 2002 г. показал, что из 102 поступивших в суд уголовных дел 21 дело возвращено прокурору по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, из них 19 дел — по ходатайству прокурора. Из 21 возвращенного прокурору уголовного дела 13 направлены в суд не через 5 суток, а через месяц и более, поскольку по ним производилось дополнительное следствие. Из этих 13 поступивших в суд уголовных дел 4 дела вновь возвращены прокурору. См.: аналитическая справка по итогам работы Октябрьского районного суда г. Саратова за июль-ноябрь 2002 г.

www.garweb.ru