Статья 197 ук рф

Статья 197 УК РФ. Фиктивное банкротство

Комментарии к ст. 197 УК РФ

1. В случаях фиктивного банкротства юридическое лицо или индивидуальный предприниматель обладают достаточными активами для удовлетворения требований кредиторов по денежным обязательствам и исполнения обязанности по уплате обязательных платежей, однако заведомо ложно объявляет о своей несостоятельности в целях введения кредиторов в заблуждение для получения отсрочки или рассрочки причитающихся платежей, скидки с долгов или вообще для неуплаты долгов или же в иных целях.

2. Публичное объявление о несостоятельности может быть реализовано в заявлении о возбуждении производства по делу о несостоятельности (банкротстве), поданном в арбитражный суд, подписанном руководителем должника — юридического лица или лицом, его заменяющим, либо должником — индивидуальным предпринимателем, а также в любом публичном заявлении руководителя юридического лица, учредителя (участника) юридического лица либо индивидуального предпринимателя.

3. Обязательным условием уголовной ответственности является причинение крупного ущерба, определяемого прежде всего потерями кредиторов в виде реального ущерба и упущенной выгоды, в сумме, превышающей 250000 руб. (примечание к ст. 169 УК).

4. Фиктивное банкротство — умышленное преступление, поэтому причинение крупного ущерба охватывается прямым или косвенным умыслом лиц, являющихся субъектами рассматриваемого преступления.

rulaws.ru

Статья 197. Фиктивное банкротство

Фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно гражданином, в том числе индивидуальным предпринимателем, о своей несостоятельности, если это деяние причинило крупный ущерб, —

наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо без такового.

Комментарий к статье 197 Уголовного Кодекса РФ

1. Объективная сторона состава преступления характеризуется действием, заключающимся в заведомо ложном публичном объявлении соответствующим субъектом о своей несостоятельности. Под таким объявлением следует понимать обращение должника в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом (п. 1 ст. 7, ст. ст. 8 и 9, п. 1 ст. 203, п. 1 ст. 215 Закона о банкротстве), носящим заведомо ложный характер, т.е. поданным при достоверно известном должнику наличии у него возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме (п. 3 ст. 10 Закона о банкротстве). Иное (т.е. внесудебное) заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности состава преступления не образует.

2. Состав преступления материальный; преступление признается оконченным с момента причинения крупного ущерба, т.е. с момента причинения всем кредиторам в ходе проведения процедур банкротства, предусмотренных ст. 27 Закона о банкротстве, совокупного ущерба на сумму, превышающую 1,5 млн. руб. (примечание к ст. 169 УК).

3. Заведомо ложное объявление о несостоятельности с последующими неправомерными действиями при банкротстве образует совокупность преступлений, предусмотренных ст. ст. 195 и 197 УК.

4. С субъективной стороны состав преступления характеризуется только прямым умыслом. Субъект осознает заведомую ложность производимого им объявления о несостоятельности, т.е. ему достоверно известно о наличии у него возможности удовлетворить требования кредиторов в полном объеме (п. 3 ст. 10 Закона о банкротстве).

5. Субъект рассматриваемого состава преступления специальный — вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет и являющееся руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо индивидуальным предпринимателем. Содержание данных понятий совпадает с соответствующими признаками субъекта составов преступлений, предусмотренных ч. ч. 1 — 2 ст. 195 УК, за изъятием арбитражных управляющих и руководителя временной администрации кредитной организации, которые могут быть назначены только после заведомо ложного публичного объявления о несостоятельности.

www.gk-rf.ru

Статья 197. УК РФ

Фиктивное банкротство

Комментарии к статье 197 УК РФ

Объект преступления — установленный порядок объявления должника банкротом и удовлетворения требований кредиторов.

О понятии и признаках банкротства см. комментарий к ст. 195 УК РФ.

Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» наделяет должника как правом, так и обязанностью на подачу им заявления в арбитражный суд о своей несостоятельности (ст. ст. 7 — 10, 37).

Объективная сторона преступления выражается в действии — заведомо ложном публичном объявлении руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности, впоследствии в виде крупного ущерба, причинной связи.

Заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности — это совершенное в публичном месте (например, в средствах массовой информации, в арбитражном суде) сообщение (устное, письменное) о своем банкротстве, которое не соответствует реальной действительности, так как лицо на самом деле является платежеспособным и обладает возможностью в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

Так же как и при преднамеренном банкротстве, для определения признаков фиктивного банкротства проводится соответствующая экспертиза или иная проверка .

Постановление Правительства РФ от 27 декабря 2004 г. N 855 «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства» // Российская бизнес-газета. 2005. 18 янв.

Деяние является оконченным в момент причинения крупного ущерба кредиторам. Состав преступления материальный.

В соответствии с примечанием к ст. 169 УК РФ под крупным ущербом понимается денежная сумма, превышающая один миллион пятьсот тысяч рублей. Исходя из смысла ст. 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» с качественной стороны ущерб, причиненный имущественным правам кредиторов, может выражаться в следующем: уменьшении стоимости или размера имущества должника и (или) увеличении размера имущественных требований к должнику, а также иных последствиях совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящих к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла. Лицо осознает, что, публично объявляя о своей несостоятельности, является платежеспособным, предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба кредиторам и желает этого.

Мотивы и цели не являются обязательными признаками состава преступления. Вместе с тем для данного преступления характерны следующие цели: приостановить обращение взыскания на свое имущество, ввести в заблуждение кредиторов для получения отсрочки, рассрочки или скидки с причитающихся им платежей и т.д.

Субъект преступления специальный, им являются руководитель или учредитель (участник) юридического лица, а также индивидуальный предприниматель, достигшие возраста шестнадцати лет.

За фиктивное банкротство, не повлекшее причинение крупного ущерба, установлена административная ответственность (ч. 1 ст. 14.12 КоАП РФ).

coderf.ru

Фиктивное банкротство — уголовная ответственность за фиктивное банкротство

Законодательством предусматривается административная и уголовная ответственность, за преднамеренный крах предприятия, также за неправомерные действия при дефолте. Предусматривается юридическое наказание за осуществление противоправных шагов . При открытии уголовного дела в сфере экономики, осуществляется наказание за не соблюдения законодательства.

Признаки фиктивного банкротства

Дефолт — процедура заключается в прекращения экономической деятельности физического либо юридического лица из-за не платежеспособности, невыполнения обещанных обязательств.

Распознать фиктивное банкротство можно по следующим признакам:

  • Существование долговых обязательств;
  • Приобретение товаров по завышенной стоимости;
  • Мнимые сведения о задолженности;
  • Скрытие информации о фактическом имуществе;
  • Не возможность выполнить требования кредиторов;
  • Наличие долга более ста тысяч рублей.
  • Фиктивное банкротство — экспертиза фиктивного банкротства

    Условия экспертизы бывают судебными и внесудебными. Проводится данная процедура экспертизы государственными экспертными учреждениями.

    Зависимо от фактов различают:

  • Техническая;
  • Бухгалтерско- аудиторская;
  • Финансовых операций;
  • Почерковедческая;
  • Оценка имущества.
  • Давности составления документации и т. д
  • Чтобы выявить признаки , состав преступления, доказать преднамеренный крах, а также привлечь к субсидиарной ответственности, арбитражным управляющим в суд направляется иск.

    Арбитражный управляющий имеет право например в любой момент направить в суд иск о возбуждении уголовного дела. Вправе притянуть виновную сторону к административной, имущественной, уголовной ответственности. Также кредитор может прийти ко взаимному согласию с учредительным лицом. Сумма ущерба кредиторов определяется после закрытия реестра условий и завершения расчётов с ними.

    Основные цели фиктивного банкротства

    Заведомо ложная, мнимая публичная информация о платежной несостоятельности с целью обмана, что не является действительностью, управление осуществляется таким образом, что компания становится финансово-несостоятельной.

    Являются противозаконными действия должностных лиц собственника коммерческого предприятия, фиктивного кредитора при банкротстве, когда искусственное осуществление неправомерных действий руководства приводит предприятие или компанию к неплатежеспособности. Невозможности в полном объеме выполнить требования, отстрочить выплаты, отклонение от уплаты налогов и условий кредиторов по финансовым обязательствам.

    По решению Арбитражного суда компания может быть признанной разоренной в случае если учредительное лицо не имеет возможности исполнить данные обязательства. По закону на руководителя возлагается обязательство о подаче заявления в Арбитражный суд может признать компанию разоренной, при неисполнении обязательства предусмотрен штраф от тысячи до трёх тысяч рублей.

    Уголовная ответственность за фиктивное банкротство

    Соответствии с законом Российской Федерации за факт противоправного действия в виде вымышленного дефолта осуществляется наказание, лишение должником свободы сроком до шести лет, штраф от ста до трехсот тысяч рублей.

    При сокрытии информации о: имуществе, фактов, месторасположения, фальсификации отчетной документации, финансовых документов, передаче имущества во владение посторонним лицам, если сумма не превышает 1,5 миллиона рублей, предусматривается ответственность – ограничение свободы сроком до трех лет. Лишение свободы до двух лет и штрафом от 200 до 500 размеров минимальной заработной платы.

    Статье 195 УК РФ предусмотрено уголовное наказание за 3 альтернативных деяния:

    • Уголовное наказание за совершение должником, неправомерных действий в интересах относительно одного кредитора в убыток остальным;
    • Совершение препятствий для правильного проведения процедуры дефолта;
    • Препятствование субъектом правонарушения деятельности арбитражного управляющего.

    При объявлении компанией дефолта, у кредиторов значительно уменьшаются шансы, получить свои деньги обратно. Поэтому в большинстве случаев преднамеренный дефолт используют как средство уклонения от погашения задолженности. В том случае если имущества правонарушителя слишком мало чтобы возместить все требования, требования считаются погашенными.

    Статья 196 «Осуществление неправомерных действий, осознанно ведущих за собой невозможность возврата кредита: взятие в долг огромной суммы денег, заключение не рентабельных сделок».

    Состав наказания за фиктивное банкротство

    При преднамеренном дефолте, наступает неплатежеспособность руководства выполнить оговоренные ранее и официально согласованные условия. Чтобы подтвердить вину, нужно доказать о противоправных видах деятельности, о не принятых мерах для устранения неплатежеспособности что привело к разорению компании.

    За преднамеренный дефолт компании, законодательством уголовного кодекса предусмотрена административная ответственность в виде штрафа. Только если сумма ущерба не превышает порог в полтора миллиона рублей. Если сумма причиненного ущерба превышает сумму полтора миллиона, по результатам предварительного расследования , назначается экспертиза и принимают решение о возбуждении уголовного дела за неправомерные действия.

    Уголовная ответственность предусматривает штраф от 100 000 до 300 000 тыс. руб., и принудительные работы на период до пяти лет, либо до шести лет лишения свободы.

    Дефолт физического лица влечет за собой взыскание на жилье, отрицательную кредитную историю, которая несет за собой запрет на взятие кредитов на протяжении пяти лет, запрещение занимать руководящие должности сроком три года.

    Пример заявления — фиктивное банкротство ст. 197 УК РФ

    Порядок подачи заявления в Арбитражный суд:

  • Указывается адресат;
  • Контактные данные заявителя;
  • Наименование кредитора;
  • Контактные данные;
  • Информация о сумме задолженности;
  • Причины возникновения дефолта.
  • К заявлению прилаживается надлежащая подтверждающая документация. По всем указанным данным производится тщательная проверка.

    classomsk.com

    Размышления о фиктивном банкротстве (ст. 197 Уголовного кодекса РФ)

    (1) В статье 197 Уголовного кодекса РФ криминализировано такое явление как фиктивное банкротство.

    Первоначальная редакция Уголовного кодекса РФ от 13.06.1996 N 63-ФЗ содержала следующее определение:

    «Фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное объявление руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов, если это деяние причинило крупный ущерб».

    В связи с принятием ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ определение фиктивного банкротства стало выглядеть следующим образом:

    «Фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности, если это деяние причинило крупный ущерб ».

    Наконец, ФЗ от 29.12.2014 N 476-ФЗ приняты, по сути, редакционные изменения, отражающие принятие Закона о банкротстве граждан:

    ««фиктивное банкротство, то есть заведомо ложное публичное объявление руководителем или учредителем (участником) юридического лица о несостоятельности данного юридического лица, а равно гражданином, в том числе индивидуальным предпринимателем, о своей несостоятельности, если это деяние причинило крупный ущерб ».

    Преступление отнесено законодателем к категории тяжких.

    Согласно примечанию к статье 170.2. Уголовного кодекса РФ ущерб будет считаться крупным, если он превышает 2 250 000 рублей (на момент написания настоящей заметки). Чуть ранее надо было ориентироваться на примечание к ст.169 Уголовного кодекса РФ.

    Почему данная информация располагается в примечании к другой статье (причем разными законами эти статьи меняются) – не спрашивайте меня. Видимо, чтобы никто не запутался и точно знал, куда смотреть:)

    Стоит также отметить, что за фиктивное банкротство, не повлекшее причинение крупного ущерба, установлена административная ответственность (ч. 1 ст. 14.12 КоАП РФ).

    (2) Как видно из диспозиции нормы ст.197 Уголовного кодекса РФ фиктивное банкротство состоит в том, что происходит «заведомо ложное объявление о несостоятельности».

    Причем до принятия ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ являлось преступным любое такое объявление, но в определенных целях, а после принятия ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ – стало преступным только заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности, но зато безотносительно в каких целях оно сделано.

    Почти все комментарии указанной нормы исходят из предположения, что публичное объявление о несостоятельности возможно только при признании лица несостоятельным по заявлению должника и должно быть с ним как-то взаимосвязано.

    Так, например, в Комментарии под ответственную редактуру председателя Верховного суда РФ В.М. Лебедева указано:

    «Норма эта остается невостребованной потому, что официальное объявление о своей несостоятельности (за что ранее предусматривалась уголовная ответственность) давно уже не является согласно законодательству о банкротстве основанием для признания банкротом. Более того, публичное объявление банкротом теперь вообще не упоминается в законах о банкротстве, и, таким образом, эта категория лишена юридического содержания.

    Собственно, заявление должника не подлежит обязательному опубликованию (см. ст. 28 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), значит, строго говоря, его нельзя признать публичным объявлением себя банкротом. Публичное объявление банкротом по действовавшему ранее законодательству о банкротстве влекло такие юридические последствия, которые сейчас не наступают».

    (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Г.Н. Борзенков, А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. 1069 с.//П.1 комментария к ст.197).

    Автор комментария — Яни П.С., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии МГУ им. М.В. Ломоносова.

    Я встречал также рассуждения из разряда, что, дескать, несостоятельным заявителя-должника вообще-то объявляет арбитражный суд (ст.52 Закона о банкротстве), который проверяет наличие у должника признаков банкротства. Говорить о фиктивном банкротстве со стороны заявителя-должника при наличии подтверждающего судебного акта арбитражного суда о признании заявителя банкротом и, соответственно, о наличии признаков банкротства (а не об отсутствии таковых) – по меньшей мере противоречиво. А без признания заявителя банкротом – нет банкротства вообще (в том числе и фиктивного). Следовательно, такого состава преступления как «фиктивное банкротство» не может существовать в принципе.

    Авторство назвать не могу, т.к. письменных источников не нашел, видимо слышал где-то устно (может кто подскажет в комментариях).

    Мне кажется очевидным, что признание должника несостоятельным и объявление должником о своей несостоятельности – это разные ситуации.

    Если читать ст.197 Уголовного кодекса РФ буквально, то криминализировано именно заведомо ложное публичное объявление должником о своем банкротстве.

    Указанное объявление может быть не связано с подачей заявления о банкротстве в принципе. Например, директор какого-либо завода заведомо ложно сообщает в интервью журналисту, что завод – банкрот, после чего интервью выходит в СМИ, что обеспечивает указанному заявлению публичность.

    Публичное объявление – это не обязательно «официальное» объявление, или объявление в каком-то установленном законом порядке, или объявление в какой-то определенный орган. И нет никаких оснований их отождествлять. По крайней мере, я таких оснований не вижу в законе.

    При этом, конечно, стоит согласиться с д.ю.н. Яни П.С., что на момент опубликования первой редакции ст.197 Уголовного кодекса РФ о фиктивном банкротстве – данная норма была взаимосвязана с нормами Закона РФ от 19.11.1992 N 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий», которые действовали в тот период.

    Так в абз.3 ст.1 указанного Закона было написано, что несостоятельность (банкротство) предприятия считается имеющей место после признания факта несостоятельности арбитражным судом или после официального объявления о ней должником при его добровольной ликвидации.

    В ст.50 и 51 указанного Закона в качестве внесудебной процедуры были предусмотрены:

    договоренность между должником и всеми или частью кредиторов об отсрочке и (или) рассрочке причитающихся кредиторам платежей или скидке с долгов для продолжения деятельности предприятия — должника;

    добровольная ликвидация предприятия — должника под контролем кредиторов и официальное объявление должником о своей несостоятельности (банкротстве).

    Закон утратил силу с 01.03.1998 г., когда был принят новый Закон о банкротстве (второй по счету).

    Если я правильно понимаю мысль д.ю.н. Яни П.С., то состав 197 Уголовного кодекса РФ «фиктивное банкротство» может применяться только в условиях законодательства о банкротстве, когда должник может считаться банкротом, если сам объявил о своей несостоятельности, как это было по Закону от 19.11.1992 N 3929-1. Положения законодательства того времени давали возможность применять положения о банкротстве во внесудебном порядке, т.е. без контроля суда. И для того, чтобы должники не пытались использовать данный институт в преступных целях, обманывая кредиторов, было криминализировано «фиктивное банкротство».

    Раз в действующем законодательстве о банкротстве таких положений нет – не может быть и состава «фиктивное банкротство» по ст.197 Уголовного кодекса РФ, т.е. норма «не востребована» (как я понимаю мнение д.ю.н. Яни П.С.).

    При всей привлекательности такого толкования — это толкование построено на презумпции глупости законодателя, а значит – является неверным.

    Ведь ФЗ от 19.12.2005 N 161-ФЗ в ст.197 Уголовного кодекса РФ были внесены изменения, по сути принята новая редакция диспозиции нормы, в то время как в этот период уже значительное время применялся новый Закон о банкротстве от 26.10.2002 N 127-ФЗ (третий по счету и действующий сейчас), который положений о внесудебном объявлении должником себя банкротом не содержал.

    Абсолютно логично исходить из обратной предпосылки, что законодатель все-таки «глупцом» не является, а потому при конструировании новой редакции нормы ст.197 Уголовного кодекса РФ законодатель ориентировался на действующее в тот момент законодательство о банкротстве.

    Законодатель не мог создать «мертвую» норму Уголовного кодекса РФ, а значит вложил во вторую редакцию диспозиции «фиктивное банкротство» иной смысл, чем вкладывал в первую редакцию диспозиции.

    И смысл этот, вероятно, заключается в том, что «публичное объявление о несостоятельности» — это просто объявление, сделанное публично (контрагентам, СМИ и т.д.), которое с подачей заявления о банкротстве может быть вообще не взаимосвязано. Хотя, конечно, если должник подает заявление о признании себя банкротом, то такое заявление должно рассматриваться как публичное объявление о несостоятельности, ведь в силу общедоступности КАД и открытости судебных заседаний такая информация мгновенно становится публичной.

    Но это будет не единственный случай публичного объявления, а лишь один из многих частных случаев объявления.

    В частности, если с заявлением о банкротстве обратился кредитор, а должник в суде в качестве отзыва на заявление заведомо ложно публично объявляет о своей несостоятельности, то этот случай также должен рассматриваться через призму фиктивного банкротства.

    (Конечно, только если долг перед кредитором реальный, т.к. если долг «фиктивный», то здесь будет состав преднамеренного банкротства по ст.196 Уголовного кодекса РФ).

    В практике правоохранительных органов почему-то сложилось мнение, что для возбуждения уголовного дела по ст.197 УК РФ нужно заключение арбитражного управляющего о наличии признаков фиктивного банкротства, что, конечно, сформировало мнение, что квалификация взаимосвязана только с подачей заявления должника о собственном банкротстве, хотя, на мой взгляд, это совсем не так.

    В п.11 Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утв. Постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 N 855, действительно указывается, что «определение признаков фиктивного банкротства производится в случае возбуждения производства по делу о банкротстве по заявлению должника».

    Правила распространяются только на арбитражных управляющих и только на одну ситуацию подачи должником заявления о собственном банкротстве. Правила нужны только для того, чтобы указать, что и как должен делать арбитражный управляющий.

    Если фиктивное банкротство состоялось не в подаче заявления о банкротстве, то это значит, что арбитражный управляющий не должен производить соответствующие мероприятия по проверке. Не более.

    В случае, если фиктивное банкротство состоит в другом виде заведомо ложного публичного объявления, то на арбитражном управляющем нет обязанности проводить проверку, но на правоохранительных органах такая обязанность, конечно, остается.

    Более того, даже если арбитражный управляющий дал отрицательное заключение (заключение об отсутствии признаков фиктивного банкротства), то в деле о банкротстве может быть назначена судебная экспертиза по этому вопросу (п.2 ст.34 Закона о банкротстве). При этом экспертиза или заключение будут лишь одним из доказательств в уголовном деле, которые могут быть опровергнуты другими доказательствами, поэтому судьбу уголовного дела a priori предрешать не могут.

    В любом случае установление наличия или отсутствия признаков фиктивного банкротства лежит на правоохранительных органах, а не на арбитражном управляющем.

    Замечу, что в Методических рекомендациях по выявлению и пресечению преступлений в сфере экономики и против порядка управления, совершенных сторонами исполнительного производства (утв. ФССП России 15.04.2013 N 04-4) состав фиктивного банкротства понимается как не обязательно связанный с подачей заявления о банкротстве. Что, конечно, правильно:

    «Заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности — это совершенное в публичном месте (например, в средствах массовой информации, в арбитражном суде) сообщение (устное, письменное) о своем банкротстве, которое не соответствует действительности, так как лицо на самом деле является платежеспособным и обладает возможностью в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

    Так же, как и при преднамеренном банкротстве, для определения признаков фиктивного банкротства проводится соответствующая экспертиза или иная проверка.

    Деяние является оконченным в момент причинения крупного ущерба кредиторам.

    Субъективная сторона преступления характеризуется виной в виде прямого умысла. Лицо осознает, что публично объявляя о своей несостоятельности, является платежеспособным, предвидит возможность или неизбежность причинения крупного ущерба кредиторам и желает этого.

    Целями совершения данного преступления являются: приостановление процедуры взыскания на свое имущество, введение в заблуждение кредиторов для получения отсрочки, рассрочки или скидки с причитающихся им платежей и т.д.».

    (3) Если объявление о несостоятельности «заведомо ложное», то это значит, что должник банкротом не является. «Банкротом не является» – это значит, что у него отсутствуют признаки банкротства.

    В рамках данной публикации не стану подробно останавливаться на признаках банкротства по действующему законодательству, но важно отметить, что преступник может публично объявить о несостоятельности не только в случаях, когда признаки банкротства заведомо отсутствуют (например, долг меньше минимального размера, необходимого для признания лица банкротом), но и в случаях, когда должником искусственно создается видимость признаков банкротства.

    Создание видимости признаков банкротства может состоять в фальсификации бухгалтерских документов, что может повлечь дополнительную квалификацию преступления по соответствующим статьям Уголовного кодекса РФ, например, по ст.292 «Служебный подлог» или по ст.327 «Подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков»

    Шестакова А. и Каширин А. приводят следующий пример (Криминальное банкротство «ЭЖ-Юрист», 2008, N 33): «В частности, подготавливается фиктивный баланс предприятия, где преувеличивается сумма кредиторской задолженности. В соответствии с этим обобщающим финансовым документом могут составляться другие, как первичные, так и сводные, документы, неверно отражающие актив и увеличивающие пассив баланса».

    Но есть и более простой способ создания видимости признаков банкротства, а именно: просто не платить кредитору более 3 месяцев сумму, превышающую минимальный размер, необходимый для признания лица банкротом. При этом формально из признака неплатежеспособности в Законе о банкротстве можно сделать вывод, что лицо будет банкротом в этом случае, только если прекращение платежей вызвано недостаточностью денежных средств. Однако же в Законе о банкротстве предусмотрена презумпция недостаточности денежных средств (см. ст.2), что может быть использовано преступником.

    Например, у должника есть денежные средства или иное быстроликвидное имущество, которое можно продать и не допустить просрочку перед кредитором, но должник этого не делает, чтобы создать видимость признаков банкротства, и заведомо ложно публично объявляет об этом.

    Замечу, что если долг перед кредитором реальный (а не «фиктивный»), то такое действие будет именно фиктивным банкротством, а не преднамеренным банкротством. Ведь неоплата кредитору при наличии достаточных активов для такой оплаты не является действием, которое заведомо приводит к неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов (что требуется для квалификации по ст.196 Уголовного кодекса РФ). Тем более, как уже обосновывалось выше, при фиктивном банкротстве публичное объявление не обязательно подразумевает подачу в суд заявления банкротстве и может принимать иные формы.

    На обоих примерах видно, что при фиктивном банкротстве возможна ситуация, когда арбитражный суд может быть введен в заблуждение о наличии признаков банкротства, и на основании этого заблуждения введет процедуру банкротства в отношении должника. При наличии презумпции недостаточности денежных средств при прекращении платежей такое заблуждение суда создается проще простого.

    Поэтому важно осознавать, что само по себе введение процедуры банкротства арбитражным судом не означает безусловное наличие действительных, а не созданных должником для видимости, признаков банкротства. Следовательно, введение арбитражным судом процедуры банкротства не может исключать состав преступления фиктивное банкротство.

    Иной подход в корне неверный.

    Более того, нужно помнить, что отсутствие «настоящих» (а не искусственно созданных для видимости) признаков банкротства для квалификации по ст.197 Уголовного кодекса РФ требует установления именно на момент публичного объявления о несостоятельности. Будет лицо банкротом в дальнейшем или нет – не должно иметь значения для квалификации.

    Отсюда, на мой взгляд, теоретически можно мыслить ситуацию, когда лицо заведомо ложно публично объявило о своей несостоятельности, а через некоторое время сознательно довело должника до банкротства (возможно, даже используя возникший ущерб от сделанного ранее ложного публичного объявления). В таком случае действия преступника могут охватываться как диспозицией ст.197, так и диспозицией ст.196 Уголовного кодекса РФ. И в одном приговоре за действия в разные временные промежутки преступник может быть осужден по ст.196 и ст.197 УК РФ по отношению к одному банкротству одновременно, ничего фантастического здесь, как представляется, нет.

    (4) Но какие все-таки ценности охраняет ст.197 Уголовного кодекса РФ «фиктивное банкротство»? Что же преступного может быть в том, что лицо публично объявляет себя банкротом, не являясь таковым? Кому от этого может быть вред, кроме самого должника?

    Считается, что во всех развитых странах дела о банкротстве заводятся, в основном, по заявлениям самих должников. В России же, наоборот, банкротства вводятся, в основном, по заявлениям кредиторов, что свидетельствует о массовых злоупотреблениях должника («оттяжка времени», создание препятствий для потери контроля над имуществом и для расчетов с кредиторами, создание условий для вывода активов, для «выпадения» сомнительных сделок из периода подозрительности и т.п.).

    Недобросовестным должникам, как правило, выгодно как раз медлить с подачей собственного заявления о банкротстве, а не спешить его объявлять. В банкротстве кредиторы получают возможность добраться до информации о деятельности должника, оспорить сделки должника, привлечь бенефициаров к субсидиарной и даже к уголовной ответственности (например, за хищение активов должника, что выявлено арбитражным управляющим).

    Выгода для должника, на первый взгляд, достаточно сомнительная. Вряд ли кто-то слышал про рабочую преступную схему получения должником какой-то выгоды от публичного объявления себя несостоятельным.

    Вроде бы надо стимулировать должников вовремя подавать заявления о банкротстве, а статья 197 Уголовного кодекса РФ, наоборот, дает «анти-стимул» угрозой привлечения к уголовной ответственности. Где же логика?

    (5) Давайте попробуем эту логику все же отыскать.

    И искать ее надо в том, что преступным является только то фиктивное банкротство, которое повлекло крупный ущерб. Безусловно, ущерб именно от заведомо ложного публичного объявления, а не от чего-то другого.

    Надо понять, какой ущерб от заведомо ложного публичного объявления о банкротстве гипотетически может наступить, чтобы хотя бы мысленно представить себе ситуации, подходящие под ст.197 Уголовного кодекса РФ, и оценить их общественную опасность.

    Кому же может быть причинен ущерб? Замечу, что в ст.197 Уголовного кодекса РФ об этом не говорится. Утверждать, что имеется ввиду только ущерб кредиторам, как это безапелляционно делают многие авторы, нет никаких оснований. Ниже я попытаюсь показать, что потерпевшим может быть даже само юр. лицо – должник.

    Замечу, что «ущерб», хотя и потребует денежной оценки для квалификации, не равнозначен понятию «размер похищенного». На мой взгляд, фиктивное банкротство может быть как связано, так и не связано с целью хищения.

    Это следует даже из места расположения ст.197 в главе 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», а не в главе 21 «Преступления против собственности» Уголовного кодекса РФ.

    Данное мнение можно подтвердить и судебной практикой.

    См. Обзор Красноярского краевого суда от 13.05.2002 «О практике рассмотрения судами края уголовных дел о мошенничестве и присвоении или растрате (ст. 159, ст. 160 УК РФ)»

    Мошеннические действия сочетаются с неправомерными действиями при банкротстве (ст. 195), преднамеренном банкротстве (ст. 196), фиктивном банкротстве (ст. 197 УК).

    Общими признаками для указанных составов являются, во-первых, совершение действий, связанных с банкротством, и, во-вторых, специальный субъект — руководитель или собственник коммерческой организации (при неправомерных действиях при банкротстве — должника — организации) либо индивидуальный предприниматель (при неправомерных действиях при банкротстве — еще и кредитор, знающий об отданном ему предпочтении несостоятельным должником в ущерб другим кредиторам).

    В этой связи вопрос об отграничении мошенничества от указанных преступлений возникает тогда, когда специальный субъект обращает в свою пользу или в пользу других лиц чужое имущество посредством представляющих собой обман действий, описанных в диспозициях ч. ч. 1 и 2 ст. 195, ст. ст. 196 или 197 УК. Такое деяние содержит признаки мошенничества, если чужое имущество обращено в пользу виновного или других лиц и умысел на это возник до совершения обмана, состоящего в неправомерных действиях при банкротстве, преднамеренном или фиктивном банкротстве.

    В то же время ряд авторов считают иначе и прямо указывают, что «данный состав является специальным по отношению к составу мошенничества, предусмотренному ст. 159 УК» (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: научно-практический (постатейный) / Н.И. Ветров, М.М. Дайшутов, Г.В. Дашков и др.; под ред. С.В. Дьякова, Н.Г. Кадникова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юриспруденция, 2013. 912 с.).

    В самой первой редакции ст.197 Уголовного кодекса РФ в диспозиции указывалось на цели в виде «введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов».

    Эти цели и сейчас указываются авторами комментариев к ст.197 УК РФ, в Методических рекомендациях ФССП РФ.

    См., например, комментарий выше и Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков, А.К. Князькина и др.; под ред. Г.А. Есакова. 4-е изд. М.: Проспект, 2012. 544 с.

    Думаю, что действительно можно и сейчас мыслить ситуацию, при которой лицо заведомо ложно публично объявляет себя банкротом, чтобы добиться выгодной переговорной позиции с кредиторами и получить отсрочку или рассрочку платежа либо скидку с долгов.

    Что касается скидки с долга, то в этом случае стоит согласиться, что можно говорить о специфическом виде мошенничества с целью хищения у кредиторов.

    Хотя нельзя отметить, что отдельная статья в УК РФ для такого случая вряд ли требуется.

    Но при отсрочке или рассрочке платежа долг не уменьшается, но увеличивается время его погашения, что причиняет ущерб кредиторам (не хватило средств на уплату собственным контрагентам, из-за чего уплатили неустойку; упущенная выгода и т.п.).

    Такой случай под хищение у кредиторов подвести нельзя, ведь физически должник ничего «лишнего» у них не «забрал».

    В другом комментарии, как и в Методических рекомендациях ФССП, в качестве возможной цели преступника дополнительно указывается на желание приостановить обращение взыскания на свое имущество (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 792 с.).

    В этом казусе у меня есть сомнения. Ведь само по себе публичное объявление о банкротстве никак не может приостановить обращение взыскания на имущество, а введение процедуры банкротства (в том числе по заявлению должника) приостанавливает исполнение, но лишь для того, чтобы осуществить его с помощью механизмов банкротства. Теоретически, конечно, кредиторы могут понести ущерб от «задержки» в исполнении из-за введения процедуры банкротства (но не из-за объявления о нем!), хотя на практике реализация в банкротстве может произойти даже быстрее, чем в исполнительном производстве. Доказать ущерб в этом случае мне кажется чрезвычайно сложной задачей, хотя исключать такой случай, наверное, все же нельзя, сколь бы фантастическим он не смотрелся.

    Какие еще преимущества может дать публичное объявление о банкротстве или само банкротство, если представить, что должник признаками банкротства не обладает и вся его история «чистая» (нет вывода активов, нет злоупотреблений руководства и т.п.)?

    На мой взгляд, публичное объявление о несостоятельности может быть использовано в целях манипулирования ценами акций на бирже.

    Должник может причинить ущерб путем искусственного создания признаков банкротства и введения процедуры для прекращения договорных отношений (отказ от договора со стороны арбитражного управляющего, вступление в силу соответствующего договорного условия).

    Публичное объявление о несостоятельности со стороны директора или участника может причинить вред самому юридическому лицу и другим участникам, что может быть использовано преступниками в целях корпоративного конфликта, шантажа, подкупа со стороны конкурентов.

    Мне представляется, что фиктивное банкротство чаще всего будет выступать дополнительной квалификацией к другой статье. Обычно публичное объявление о банкротстве не самоцель, а выступает лишь инструментом, способом. Возможно, правоохранительным органам и судам достаточно просто помнить, что различные преступления могут совершаться, в числе прочего, и таким способом как заведомо ложно публичное объявление о несостоятельности

    Просто законодатель криминализировал заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности, чтобы у недобросовестных лиц было меньше стимулов «баловаться» инструментами банкротства. Оправданно ли это?

    Банкротство – это публично значимый институт, который затрагивает интересы большого числа лиц и тем или иным образом влияет на весь гражданский оборот, поэтому оправдание криминализации фиктивного банкротство можно найти.

    Но статья 197 УК РФ по факту не работает, что, конечно, неминуемо отражается на практике: преступники не боятся ложно публично объявлять о несостоятельности, как и добиваться введения процедур банкротства на основании искусственно созданных признаков банкротства.

    (6) Возможные субъекты преступления по ст.197 Уголовного кодекса РФ – это руководитель или учредитель (участник) юридического лица при банкротстве юридических лиц, а также гражданин, в том числе индивидуальный предприниматель, при банкротстве граждан.

    Для тех авторов, кто, как указывалось выше, отождествляет публичное объявление о банкротстве с признанием должника банкротом на основании заявления должника – сразу же встает проблема несогласованности статьи 197 Уголовного кодекса РФ и ст.37 Закона о банкротстве. И состоит она вот в чем.

    Ведь в Законе о банкротстве указано на то, что заявление должника о собственном банкротстве подписывается руководителем должника — юридического лица или лицом, уполномоченным в соответствии с учредительными документами должника на подачу заявления о признании должника банкротом. При этом также надо смотреть гражданское законодательство, в том числе об отдельных организационно-правовых формах юридических лиц: допускает ли оно предоставление такому лицу соответствующих полномочий в уставе или нет. Наверное, для всех юридических лиц правильным ответом будет то, что подписать заявление о банкротстве может только руководитель должника или уполномоченный член ликвидационной комиссии. Подписант заявления о банкротстве-представитель по доверенности так или иначе согласовывает свое действие с их волей на подачу соответствующего заявления, а потому не может рассматриваться как самостоятельный субъект преступления.

    Участники или учредители юридического лица правами на подачу заявления о банкротстве не обладают, а значит субъектами преступления являться не могут.

    Значит диспозиция ст.197 Уголовного кодекса РФ плохо продумана.

    Опять виноват «глупый законодатель».

    Я считаю такой подход неверным и выше обозначил, что подача заявления о банкротстве не может считаться единственным вариантом публичного объявления о несостоятельности.

    Мое мнение заключается в том, что среди субъектов преступления фиктивное банкротство в ст.197 Уголовного кодекса РФ обозначены лица, которые в гражданском обороте ассоциируются с должником. Если учредитель или участник юридического лица публично объявляет, что юр. лицо является банкротом, то его объявление будет воспринято всерьез всем обществом, так как подразумевается, что учредитель или участник обладает информацией о действительном финансовом положении юр. лица. Если такое объявление заведомо ложное, то это может принести ущерб в виде разрыва контрактов, умаления деловой репутации юр. лица и др.

    Следовательно, исключать учредителя или участника из субъектов преступления «фиктивное банкротство» ни в коем случае нельзя.

    Вопреки своим обязанностям учредителя/участника, какое-то лицо может использовать публичное объявление о несостоятельности в каких-либо своих недобросовестных целях, например, при корпоративном конфликте или при шантаже со стороны миноритарного участника в целях побуждения остальных участников к выкупу его доли.

    Отсюда важно отметить, что крупный ущерб от фиктивного банкротства по ст.197 Уголовного кодекса РФ может быть причинен не только кому-то «вне юр. лица», но и «внутри» его.

    Таким образом, потерпевшими от преступления фиктивное банкротство может быть, в числе прочих, и само юр. лицо, о банкротстве которого фиктивно объявлено, или остальные участники такого юр. лица.

    Практические возможности применения ст.197 Уголовного кодекса РФ при таком понимании заиграли совершенно новыми красками, не правда ли?

    Оправдано ли исключение из субъектов преступления акционеров?

    В теории акционерные общества представляют собой «объединения капиталов», в которых акции «распылены» среди множества лиц, что действительно позволяет увидеть особенность, при которой акционерное общество не ассоциируется с тем или иным акционером.

    Но на практике большинство акционерных обществ контролируются одним или несколькими ключевыми акционерами. Непубличные же акционерные общества на практике по факту вообще мало чем отличаются от ООО.

    На мой взгляд, в субъекты преступления по ст.197 УК РФ стоит «добавить» акционеров не-ПАО, а также акционеров с определенной в законе существенной долей ПАО.

    Добавлю также, что «руководитель должника» в ст.197 Уголовного кодекса РФ надо понимать в широком смысле как лицо, которое в соответствии с законодательством осуществляет функции руководителя. В частности, к таким лицам относится ликвидатор. Исключать таких лиц из субъектов преступления «фиктивное банкротство» нет никаких разумных оснований.

    (7) Стоит упомянуть о влиянии ст.197 УК РФ на арбитражную практику дел о банкротстве.

    Без полного раскрытия информации со стороны должника арбитражный суд никак не сможет сделать на 100% правильный вывод о том, обладает должник признаками банкротства в действительности или же они лишь искусственно созданы. При этом если должник совершает преступление в виде фиктивного банкротства, то раскрывать полную и достоверную информацию арбитражному суду он, конечно же, не будет.

    Подготовка заключения о наличии признаков фиктивного банкротства — обязанность арбитражного управляющего (п.2 ст.20.3. Закона о банкротстве, Постановление Президиума ВАС РФ № 4501/13 от 10.09.2013 г.), с которым могут не согласиться участвующие в банкротстве лица и потребовать назначения судебной экспертизы (п.2 ст.34 закона о банкротстве).

    Сейчас арбитражный суд имеет право также направить частное определение о нарушениях законности (ст.188.1. АПК РФ).

    В Законе о банкротстве даже предусмотрен случай ответственности за убытки, возникшие от подачи заявления о банкротстве при наличии у должника возможности удовлетворить требования кредиторов (п.2 ст.61.13., ранее п.3 ст.10 Закона о банкротстве). По сути, это гражданско-правовая ответственность за частный случай фиктивного банкротства.

    То есть признаки фиктивного банкротства выявляются… уже после введения процедуры банкротства.

    Арбитражная практика столкнулась с попыткой использовать сомнения суда в наличии признаков фиктивного банкротства в целях затягивания введения процедуры.

    В целом арбитражные суды правильно указывают, что выявление признаков фиктивного банкротства в компетенцию арбитражного суда не входит и не подлежит исследованию вне соответствующих возражений и процедур. В связи с фиктивным банкротством виновные лица подлежат привлечению к ответственности, что на ход дела о банкротстве влиять не должно.

    См. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2015 N 15АП-8144/2015 по делу N А32-39749/2014, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2013 по делу N А12-17155/12, Постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2010 по делу N А62-9779/2009 и др.

    К сожалению, достаточно часто арбитражные суды используют недопустимые формулировки, в которых указывают, что, раз арбитражный суд установил признаки банкротства и ввел процедуру, то заявление о банкротстве фиктивным не является.

    См., например, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2014 N 09АП-46137/2013 по делу N А40-118425/13, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2013 N 09АП-31921/2013 по делу N А40-111902/12-101-104Б, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2012 N 09АП-7742/2012-ГК по делу N А40-10286/11-86-53Б, Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2007 по делу N А08-1407/06-11, Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2010 N 18АП-2799/2010 по делу N А07-16242/2009

    Такие формулировки неверны, так как игнорируют тот факт, что признаки банкротства могут быть созданы искусственно, выявляются после введения процедуры, а состав фиктивного банкротства может состоять не только в подаче заявления о банкротства, ТО ЕСТЬ само по себе введение процедуры банкротства никак не может свидетельствовать об отсутствии состава преступления фиктивное банкротство. При этом, конечно, установление состава преступления не входит в компетенцию арбитражного суда.

    В Постановлении Восьмого арбитражного апелляционного суда от 29.01.2015 N 08АП-14010/2014 по делу N А75-267/2014 даже указано следующее: «В настоящее время (до определения рыночной цены по итогам реализации имущества) обстоятельство того, что заявление должника было заведомо ложным подтверждены быть не могут».

    Здесь, помимо всего прочего, проигнорировано даже то простое обстоятельство, что наличие признаков банкротства надо определять на дату публичного объявления о несостоятельности.

    Интересный случай был проанализирован в Уральском округе, где возбуждение уголовного дела по факту фиктивного банкротства, возможно, использовалось, в целях затягивания дела о банкротстве.

    Суд приостановил производство по делу о банкротстве в связи с предъявлением обвинения директору должника по статье 197 УК РФ.

    Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2008 N 17АП-1761/2008-ГК по делу N А71-1508/2007

    С учетом возбужденного в отношении директора должника Валеева М.Н. уголовного дела, в рамках которого ему предъявлено обвинение по ст. 197 Уголовного кодекса РФ (фиктивное банкротство), данные обстоятельства является достаточными основаниями назначения по делу соответствующей экспертизы.

    Заключение экспертов должно быть исследовано судом первой инстанции наряду с иными доказательствами при установлении обстоятельств, которые являются существенными для разрешения вопроса о признании должника несостоятельным (банкротом).

    В этой связи приостановление судом первой инстанции производства по настоящему делу о банкротстве является обоснованным и правомерным, поскольку преследует цель установления существенных для разрешения дела обстоятельств.

    Однако впоследствии процедура все же была введена.

    Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.03.2009 N 17АП-10148/2008 по делу N А71-1508/2007

    Предъявление следственными органами обвинения Валееву М.Н. в совершении преступления, предусмотренного ст. 197 УК РФ, само по себе не является обстоятельством, позволяющим установить фиктивное банкротство. Из справок следственных органов не следует, что обвинение предъявлено именно в связи с действиями Валеева М.Н. по обращению в арбитражный суд от имени ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала».

    Вышеизложенное не позволяет установить фиктивное банкротство ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала» и применить положения ст. 55 Закона о банкротстве.

    В отношении ООО «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала» усматриваются установленные ст. 3 Закона о банкротстве признаки банкротства.

    Затем производство по делу о банкротстве было вновь приостановлено.

    Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2009 N 17АП-10148/2008-ГК по делу N А71-1508/2007

    Производство по делу N А71-1508/2007 приостановить до вступления в законную силу судебного акта, разрешающего по существу уголовное дело в отношении Валеева М.Н. по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 160 , ч. 3 п. Б ст. 165 , ст. 197 , ч. 1 ст. 201 Уголовного кодекса Российской Федерации.

    Однако кассация с таким подходом абсолютно верно не согласилась и отменила приостановление.

    Постановление ФАС Уральского округа от 17.02.2010 N Ф09-3756/09-С4 по делу N А71-1508/2007-Г15

    Индивидуальный предприниматель Трошков О.Г. обратился в Арбитражный суд Удмуртской Республики с ходатайством о приостановлении производства по делу в связи с возбуждением в отношении руководителя должника Валеева М.Н. уголовного дела по признакам ст. 197 Уголовного кодекса Российской Федерации (фиктивное банкротство), в рамках которого арестовано имущество общества «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала».

    Судом апелляционной инстанции не учтено, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда лишь по вопросам о том, имели ли место определенные действия и кем они совершены (ч. 4 ст. 58 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

    Между тем деятельность бывшего руководителя должника и его персональная ответственность не могут повлиять на результат оценки платежеспособности, имеющейся в решении суда о признании общества банкротом и, соответственно, не влияющей на возможность продления процедуры конкурсного производства.

    Таким образом, производство по уголовному делу в отношении руководителя должника Валеева М.Н. не препятствует движению дела о банкротстве общества «Оздоровительный центр «Жемчужина Урала», поэтому приостановление производства по делу о банкротстве является необоснованным.

    Очевидно, что, прими суд иное решение о допустимости приостановления дела о банкротстве до разрешения уголовного дела о фиктивном банкротстве или даже до определения признаков фиктивного банкротства, тем самым была бы создана еще одна схема злоупотреблений, которая могла использоваться в целях ущемления интересов независимых от должника кредиторов.

    zakon.ru