Работа о духе законов

Работа о духе законов

  1. Предрассудки — не то, что мешает нам познавать те или иные вещи, а то, что мешает нам познать самих себя.

  2. ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРАВО: отношения справедливости предшествуют установившему их положительному закону.

    ЗАКОНЫ: должны соответствовать природе и принципам установленного/установляемого правительства. Задача политических законов: устройство правительства; задача гражданских законов: поддержание его существования.
    ЗАКОНЫ, издаваемые законодателем, должны соответствовать принципу правления. Т.е. положительный закон должен соответствовать естественному.

    О законах для демократии.

      В демократии народ в некоторых отношениях является государем, а в некоторых отношениях — подданным. Государем он является только в силу голосований, коими он изъявляет свою волю. Воля государя есть сам государь. Поэтому законы, определяющие право голосования, являются основными для этого вида правления.

    Основной закон демократии: власть издавать законы принадлежит только народу.

  3. Основной принцип этого вида правления: народ сам избирает своих уполномоченных, т.е. должностных лиц государства. Народ способен контролировать деятельность других лиц, но неспособен вести дела сам.
  4. В демократическом государстве народ разделен на определенные классы. От правильности этого разделения и зависит прочность и процветание демократии.
  5. Закон, определяющий самую форму подачи избирательных бюллетеней, также принадлежит к числу основных законов демократии. Здесь особую важность имеет вопрос, будет ли голосование открытым или тайным.
  6. Дух республики — мир и умеренность.
  7. О законах монархического правления.
    • Природа монархического правления: правит одно лицо посредством основных законов.
    • Власти посредствующие, подчиненные и зависимые образуют природу монархического правления. Посредствующие, подчиненные и зависимые потому, что в монархии источником всякой политической и гражданской власти является сам государь. Эти основные законы необходимо предполагают существование посредствующих каналов, по которым движется власть, так как если в государстве нет ничего, кроме изменчивой и капризной воли одного, то в нем ничего не может быть устойчивого, а следовательно, не может быть и никакого основного закона.

    Самая естественная из этих посредствующих и подчиненных властей — власть дворянства. Уничтожьте в монархии прерогативы сеньоров, духовенства, дворянства и городов, и вы получите госудврство либо народное, либо деспотическое.

  8. Насколько власть духовенства опасна в республике, настолько она уместна в монархиях и в особенности в тех из них, которые склоняются к деспотизму.
  9. Недостаточно, чтобы в монархии были посредствующие власти; она еще нуждается в учреждении, охраняющем законы. Политические коллегии, которые обнародуют вновь изданные законы и напоминают о существующих, когда о них забывают.
  10. Дух монархии — война и расширение территории.
  11. В деспотических государствах нет основных законов, нет также и охраняющих их учреждений.
    • Этим объясняется та особенная сила, которую в этих странах обычно приобретает религия: она заменяет непрерывно действующее охранительное учреждение; иногда же место религии занимают обычаи, которые там почитаются вместо законов. Учреждение должности визиря есть основной закон такого государства.
    • Один из основных принципов деспотического государства: там никогда не следует изменять нравы и обычаи, ибо они там приближаются к законам.
    • Различие между природой правления и принципом правления: природа — это то, что делает его (правление) таким, каково оно есть; а принцип — это то, что заставляет его действовать, человеческие страсти, которые двигают им.

    • Республика: соответствие законов принципу республиканского правления — добродетели:
      • Любовь к равенству, умеренности: они установлены законом (в монархиях и деспотиях наоборот — никто не стремится к равенству; там каждый стремится к возвышению).
      • Республика будет устойчива, если законы в ней воспитывают большое число людей посредственных.
      • Если раздел земли, цель которого — охранение нравов, окажется неподходящим для какой-нибудь демократии, — то надо обратиться к другим средствам. Можно создать определенное учреждение, которое само собой явится образцом и правилом в области нравов. Например:сенат, доступ в который открывается возрастом, добродетелью, степенностью характера, заслугами. Нужно, чтобы этот сенат отличался приверженностью к учреждениям старины.
      • Общее правило: в сенат, созданный для того, чтобы служить образцом, хранилищем нравов, сенаторов следует избирать пожизненно; в сенат, созданный для подготовки дел — избирать на срок.
      • Аристократическая республика: соответствие законов принципу правления:

        • Редко случается, чтобы там, где имущество граждан распределено неравномерно, люди были бы очень добродетельны — нужно, чтобы законы старались водворить в этом государстве дух умеренности и таким образом восстановить утерянное равенство. Этот дух умеренности и есть то, что в аристократии зовется добродетелью; он занимает там место духа равенства в народном государстве.
        • У каждого правления своя природа и свой принцип, поэтому аристократия НЕ должна усваивать себе природу и принцип монархии. Например: если бы одна группа знати имела какие-нибудь личные, особенные прерогативы, отличные от тех, которые принадлежат всему сословию.
        • Два основных источника неурядиц в аристократических государствах: крайнее неравенство между управляющими и подуправными; и такое же неравенство между членами сословия, которое управляет.
          Например: неравенство, когда граждане поставлены в неодинаковые условия по отношению к налогам: когда дворяне дают себе привилегию не платить налогов, когда они употребляют в свою пользу эти платежи под предлогом вознаграждения или жалования — в таком случае аристократическое правление является самым тягостным изо всех.

      • В аристократическом государстве важно, чтобы взимание податей не было делом знати. Иначе частные лица оказались бы оставленными на произвол должностных лиц, и над этими лицами не было бы никакого верховного суда. Люди, обязанные преследовать злоупотребления, предпочли бы пользоваться ими. Знать уподобилась бы деспотическим государям, которые конфискуют имущества у всех, у кого только пожелают и на эти доходы смотрят как на законную собственность.
      • Законы должны воспрещать знати заниматься торговлей, иначе такие могущественные купцы заведут монополии. Торговля требует равенства между лицами, занимающимися ею, и из всех деспотических государств самые несчастные те, где государь занимается торговлей.
      • Законы должны во что бы то ни стало заставить знать оказывать правосудие народу. Всякая возможность обойти закон губит аристократию и приближает тиранию.
      • Соответствие законов монархии их принципу правления — чести:
        • Законы должны поддерживать знать, которая есть и создатель и создание этой чести. Иерархия, неравенство, прерогативы дворянства, которые нельзя предоставлять народу, так как это значит поколебать все принципы правления.
        • Законы должны покровительствовать всякой торговле, допускаемой этим образом правления, дабы подданные могли без крайнего раззорения удовлетворять вечно возрождающиеся потребности государя и его двора.
        • Преимущество монархического правления перед республиканским: дела там решает 1 лицо — следовательно, решает быстрее. Учреждения, обязанные охранять законы должны «тормозить» поспешность государя.
        • монархи, которые подчиняются основным законам своего государства, счастливее тех деспотических государей, у которых нет ничего способного управлять сердцами их подданных и даже собственным сердцем.
        • Идея деспотизма — когда дикари Луизианы хотят достать плод с дерева, они срубают дерево под корень и срывают плод. Таково деспотическое правление. Соответствие законов деспотического правления их принципу — страху:
          • Не нужно много законов.
          • Политика: все сводится к тому, чтобы согласовать политическое и гражданское управление с домашним и объединить должностных лиц государства с должностными лицами сераля.
          • Самое лучшее положение для такого государства будет то, при котором оно как бы существует одно на свете, когда оно окружено пустынями и изолировано от других народов, которых оно называет варварами. Цель деспотического государства — тишина.
          • В этих государствах религия имеет большее влияние, чем во всех прочих; она — страх, прибавленный к страху.
          • Собственность: государь объявляет себя собственником всех земель и наследником всех своих подданных. Владение большей частью имуществ в государстве является весьма непрочным.
          • Все деспоты царствуют не в силу права, а в силу факта.
          • В деспотическом государстве власти не могут быть уравновешены.
          • В деспотическом государстве государь за подарки продает свои милости. Так и должно быть там, где нет граждан, где все убеждены, что высший не имеет каких-нибудь обязательств по отношению к низшему. В деспотическом государстве, где нет ни добродетели, ни чести, человека можно побудить к деятельности лишь надеждой на умножение его житейских удобств.
          • О передачи власти: В деспотических государствах власть целиком переходит в руки того, кому она доверена. В монархических правлениях государь, передавая власть, ограничивает ее так, что, передав другому долю своей власти, государь все же удерживает за собой большую ее часть.

            ГРАЖДАНСКИЕ ЗАКОНЫ:

              Монархия: для этого правления нужны суды, чтобы жизнь и собственность граждан были столь же прочно обеспечены, как и само государственное устройство. Из-за различия людей в происхождении, в званиях, в привилегиях, из-за того, что каждый вид имущества подчинен особым правилам — очень много гражданских законов.

          • В деспотических странах гражданские законы почти отсутствуют, так как там очень мало людей, которые бы имели собственную волю и могли отвечать перед судьей, большая часть действий обусловлена волей отца, мужа, господина.
          • УГОЛОВНЫЕ ЗАКОНЫ

              В деспотии — отсутствуют. Все решается фантазией пашы. Здесь безопасность личности зависит от ее ничтожества. Каждый понимает, что чем меньше власти знают о нем — тем безопаснее.

            Монархия: в так называемых юридических проволочках — свобода подданных, поэтому не стоит их упрощать ради ускорения правосудия. Государь ни в коем случае не должен быть судьей, министр не должен быть судьей. Не следует править людьми с помощью крайних мер; надо экономно использовать предоставленные нам природой средства руководства ими (например: страх быть подвергнутым стыду). Причины всякой распущенности — от безнаказанности преступлений, а не от слабости наказаний.

            Республика: как и в монархии увеличивается число юридических формальностей с возрастанием уважения к чести, имуществу, жизни и свободе граждан. Все люди равны и в республике и в деспотии, но в республике они — все, в деспотии — ничто. Природа республиканского правления требует, чтобы судья не отступал от буквы закона.

          • Есть 2 рода испорченности: когда народ не соблюдает з-нов и когда народ развращается законами.
          • Наказание должно соответствовать преступлению:
            В Китае разбойников рассекают на части, а простых воров — нет: благодаря этому различию там воруют, но не убивают. В Московском государстве, где воров и убийц наказывают одинаково, грабеж всегда сопровождается убийством. Мертвые, говорят там, ничего не расскажут.

            Разложение каждого вида правления всегда начинается с разложения их принципов:

            Зло в политике: для демократии:

            • дух неравенства (ведет к правлению одного).
            • доведенный до крайности дух равенства (ведет к тирании). Каждый хочет быть равным тому, кого он выбрал в правители, народ отказывается признать назначенные им власти.
            • Зло в политике: для аристократии: произвольная власть знати.

              Зло в политике: для монархии:

              • отмена прерогатив сословий и городов.
              • произвол монарха.
              • когда утрачивается связь между честью и почестями — так что человек может быть в одно и то же время покрытым бесчестием и украшенным почестями.

              *Аналогично: Шатобриан: при реставрации Бурбонов: если мы оставим Фуше , кого же мы тогда можем изгнать?*

              Разложение принципа правления в деспотии: не является злом, так как по своей сути деспотия — уже зло и сама непрерывно разлагается.

              РАЗМЕРЫ СТРАНЫ: Республика — небольшая территория, монархия — средняя, деспотия — большая. Итак, для сохранения принципов правления государство должно сохранять неизменными свои размеры и дух этого государства будет изменяться в зависимости от расширения/сужения его территории.

              ФЕДЕРАТИВНАЯ РЕСПУБЛИКА: Особый строй, который со всеми внутренними достоинствами республиканского правления совмещает внешнюю силу монархического правления. Эта форма правления есть договор, посредством которого несколько политических организмов обязываются стать гражданами одного более значительного государства, которое они пожелали образовать. В федеративной республике ни 1 провинция не может заключить внешний союз без согласия всех других.

              Идеал Монтескье: представительство — пропорционально величине субъекта федерации, налоги — пропорционально представительству, судьи и городские власти — избираются общим советом федерации.

              ПРАВО ЗАВОЕВАНИЯ: должно соответствовать естественному праву самосохранения. Люди имеют право убивать в случае естественной самообороны; аналогично государства имеют право вести войну в целях самосохранения. Право войны вытекает из необходимости и строгой справедливости, а не из произвольных принципов славы, приличия и пользы. Завоеватель не прав, думая, что из того, что нужно уничтожить общество, необходимо для этого уничтожить людей, его составляющих. Нет! Общество есть союз людей, а не сами люди. Гражданин может погибнуть, а человек остаться.

              ЗАКОНЫ, определяющие политическую свободу по отношению к государственному устройству, отличны от законов, определяющих политическую свободу по отношению к гражданину.

              *Внимание, это всеми любимая теория разделения властей!*

              РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ: способ установления политической свободы по отношению к государству.

              • Демократия и аристократия не являются государствами, свободными по самой своей природе. Политическая свобода имеет место лишь при умеренных правлениях. Однако она не всегда встречается и в умеренных государствах; она бывает в них лишь тогда, когда там не злоупотребляют властью.
              • Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга.
              • В каждом государстве есть 3 рода власти: власть законодательная, власть исполнительная — ведающая вопросами международного права, и власть исполнительная — ведающая вопросами права гражданского (судебная власть).
              • Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей, были соединены эти три власти: власть создавать законы, власть приводить в исполнение постановления общегосударственного характера и власть судить преступления или тяжбы частных лиц.
              • Законодательная власть — выражение общей воли государства, а исполнительная власть — исполнительный орган этой воли. Так как в свободном государстве каждый человек, который считается свободным, должен управлять собою сам, законодательная власть должна бы принадлежать там всему народу. Но так как в крупных государствах это невозможно, а в малых связано с большими неудобствами, то необходимо, чтобы народ делал посредством своих представителей все, чего он не может делать сам. Представительное собрание должно создавать з-ны.
              • Право подавать голос в своем округе для выбора представителей должны иметь все граждане, исключая тех, положение которых так низко, что на них смотрят как на людей, неспособных иметь свою собственную волю.

            • Во всяком государстве всегда есть люди, отличающиеся преимуществами рождения, богатства или почестей; следовательно, доля их участия в законодательстве должна соответствовать прочим преимуществам, которые они имеют в государстве: они составят особое наследственное собрание, которое будет иметь право отменять решения народа, как и народ имеет право отменять его решения. Таким образом, законодательная власть была бы поручена и собранию знатных, и собранию представителей народа, каждое из которых имело бы свои отдельные от другого совещания, свои отдельные интересы и цели.

            СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ: Из 3 властей судебная в известном смысле вовсе не является властью. Остаются две первые; для того, чтобы удержать их от крайностей, необходима РЕГУЛИРУЮЩАЯ ВЛАСТЬ; эту задачу очень хорошо может выполнить та часть законодательного корпуса, которая состоит из знати. Но так как власть наследственная может быть вовлечена в преследование своих отдельных интересов, забывая об интересах народа (например: законы о налогах), то необходимо, чтобы во всех случаях все ее участие в законодательстве состояло бы в праве отменять, но не постановлять.

            Хотя вообще судебную власть не следует соединять ни с какою частью власти законодательной, это правило допускает исключения, основанные на наличии особых интересов у лиц, привлекаемых к суду:

            1. Люди знатные подлежат суду знатных, а не народа завистливого.
            2. Если гражданин нарушит в общественном деле права народа, для охранения достоинства народа и безопасности частного лица надо, чтобы часть законодательного собрания, состоящая из народа, обвиняла его перед частью законодательного собрания, которая состоит из знатных.

            ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ: должна быть в руках монарха, т.к. эта сторона правления, почти всегда требующая действия быстрого, лучше выполняется одним, чем многими. Исполнительная власть определяет время созыва и продолжительность заседания законодательных собраний. Исполнительная власть должна принимать участие в законодательной власти своим правом отмены решений последней.

            ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ: не должна иметь права останавливать власть исполнительную, но она имеет право и должна рассматривать, каким образом приводятся в исполнение созданные ею законы. При этом советники и министры могут быть привлечены к суду и наказаны, особа монарха — нет.

            ИТАК, Законодательное собрание состоит из 2 частей, взаимно сдерживающих друг друга принадлежащим им правом отмены, причем обе они связываются исполнительной властью, которая в свою очередь связана законодательной властью.

          • ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ: природа государства изменяется двумя путями:
            • государственный строй исправляется;
            • разлагается.
            • Если он изменяется, сохраняя свои принципы — значит, он исправляется; если же при изменении он утрачивает свои принципы — значит он разлагается.

            • ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА В ОТНОШЕНИИ К ГРАЖДАНИНУ: заключается в безопасности или уверенности гражданина в своей безопасности. Необходимо такое правление, при котором один гражданин может не бояться другого гражданина.
              • Свобода по отношению к государственному строю устанавливается только законами и даже законами основными; но по отношению к гражданину она может явиться результатом известных нравов, обычаев, усвоенных примеров при благоприятном характере некоторых гражданских законов.
              • Эта безопасность всего более подвергается нападениям в уголовных процессах по обвинениям публичного или частного характера. Поэтому свобода гражданина зависит главным образом от доброкачественности уголовных законов.
              • Есть 4 рода преступлений:
                1. против религии;
                2. против нравов;
                3. против общественного спокойствия (наказуемо заточением и т.д.);
                4. против безопасности граждан (наказуемо казнью).
                5. Налагаемые за них наказания должны вытекать из природы каждого рода преступлений. Законы должны карать ТОЛЬКО за внешние действия. Такие обвинения как: обвинения в ереси, волшебстве, преступлении против естества, оскорблении его величества — обычно являются источником несправедливого осуждения, так как трудно доказуемы.

                6. ОБЩИЙ ДУХ НАРОДА: многие вещи, управляющие людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа.
                  • Зло в политике: законы, противные общему духу народа. Этим они подавляют народ.
                  • Законы очень тесно связаны с теми способами, которыми различные народы добывают себе средства к жизни. Народ, занимающийся торговлей и мореплаванием, нуждается в более обширном своде законов, чем народ, который довольствуется возделыванием своих земель.
                  • Необходимо, чтобы умы были подготовлены к восприятию наилучших законов. Законы должны соответствовать общему духу народа. Сама свобода несносна народам, которые не привыкли ею пользоваться.
                  • Все, что касается нравов не может быть определено в своде законов. Законами можно определять наши обязанности к другим; но трудно обнять ими все наши обязанности к себе самим. Законы являются частными и точно определенными установлениями законодателя, а нравы и обычаи — установлениями народа в целом. Отсюда следует, что тот, кто желает изменить нравы и обычаи, не должен изменять их посредством законов: это показалось бы слишком тираническим; лучше изменять их посредством внедрения иных нравов и иных обычаев. Изменять же посредством законов то, что должно быть изменено посредством обычаев — очень дурная политика (например: Петр I).
                  • Народы, как правило, очень привязаны к своим обычаям, и лишать их этих обычаев при помощи насилия значит делать их несчастными: поэтому надо не изменять обычаи народа, а побуждать народ к тому, чтобы он сам изменил их.
                  • О ДУХЕ ТОРГОВЛИ: естественное действие торговли — склонять людей к миру.

                  • РЕЛИГИИ: «Я буду рассматривать различные существующие на свете религии исключительно в их отношении к тому благу, которое они доставляют гражданскому быту, независимо от того, кроются ли корни их на небе или в земле.
                    • Даже если бы религия могла оказаться бесполезной для подданных, она все-таки осталась бы полезной для государей, для которых, как для всех, кто не боится человеческого закона, она составляет единственную узду. Католическая религия более согласуется с монархическим образом правления, а протестантская — с республиканским.
                    • Самые истинные и самые священные догматы могут иметь очень дурные последствия, если они не приведены в связь с общественными началами, и наоборот, наиболее ложные догматы могут иметь превосходные последствия, если они находятся в согласии с этими началами.
                    • ВИДЫ ЗАКОНОВ:
                      1. право естественное;
                      2. божественное право — право религии;
                      3. право церковное — каноническое — право религиозной дисциплины;
                      4. право международное — вселенское гражданское право;
                      5. общее государственное право;
                      6. частное государственное право, имеющее в виду каждое отдельное общество;
                      7. право завоевания, которое основано на представлении, что один народ хотел, мог или должен был совершить насилие над другим народом;
                      8. гражданское право отдельных обществ, посредством которого гражданин может защищать свое имущество и жизнь против всякого другого гражданина;
                      9. семейное право.
                        • Сила религии покоится главным образом на вере в нее, а сила человеческих законов — на страхе перед ними. Гражданские законы не должны противоречить естественному праву (например: праву самозащиты). Не следует разрешать вопроса на основании предписаний религии, когда дело идет о предписаниях естественного закона.
                        • Подобно тому как люди отказались от естественной независимости, чтобы жить под политическими законами, они отказались и от естественной общности имуществ, чтобы жить под гражданскими законами. Первые из этих законов дали им свободу, вторые — собственность. Не следует решать по законам свободы, являющейся, как мы уже сказали, господством гражданского общества, вопросов, которые должны решаться по законам собственности.
                        • Если говорят, что благо частное должно уступать благу общественному, то это лишь ложное умозаключение. Правило это имеет место только в том случае, когда дело идет о господстве гражданского общества, т. е. о свободе гражданина, но оно неуместно в применении к вопросам собственности, потому что общественное благо всегда требует, чтобы каждый неизменно сохранял право на собственность, обеспеченное ему гражданскими законами.
                        • Свобода заключается главным образом в том, чтобы человека не принуждали совершать действия, которых закон ему не предписывает. Это состояние возможно только потому, что мы управляемся гражданскими законами. Следовательно, мы свободны, ибо мы живем под властью гражданских законов.
                        • на главную страницу

                          studentdream.narod.ru

                          О духе законов

                          В предисловии автор говорит, что принципы свои он выводит из самой природы вещей. Бесконечное разнообразие законов и нравов обусловлено отнюдь не произволом фантазии: частные случаи подчиняются общим началам, и история всякого народа вытекает из них как следствие. Бесполезно порицать установления той или иной страны, а предлагать изменения имеют право лишь те лица, которые получили от рождения гениальный дар проникать одним взглядом во всю организацию государства. Главная задача состоит в просвещении, ибо предрассудки, присущие органам управления, были первоначально предрассудками народа. Если бы автору удалось излечить людей от присущих им предрассудков, он почёл бы себя счастливейшим из смертных.

                          Все имеет свои законы: они есть и у божества, и у мира материального, и у существ сверхчеловеческого разума, и у животных, и у человека. Величайшая нелепость — утверждать, будто явления видимого мира управляются слепой судьбой. Бог относится к миру как создатель и охранитель: он творит по тем же законам, по которым охраняет. Следовательно, дело творения лишь кажется актом произвола, ибо оно предполагает ряд правил — столь же неизбежных, как рок атеистов. Всем законам предшествуют законы природы, вытекающие из самого устройства человеческого существа. Человек в природном состоянии чувствует свою слабость, ибо все приводит его в трепет и обращает в бегство — поэтому мир является первым естественным законом. С чувством слабости соединяется ощущение своих нужд — стремление добывать себе пишу является вторым естественным законом. Взаимное влечение, присущее всем животным одной породы, породило третий закон — просьбу, обращённую человеком к человеку. Но людей связывают такие нити, каких нет у животных, — вот почему желание жить в обществе составляет четвёртый естественный закон.

                          Как только люди соединяются в общество, они утрачивают сознание своей слабости — равенство исчезает, и начинается война. Каждое отдельное общество начинает сознавать свою силу — отсюда состояние войны между народами. Законы, определяющие отношения между ними, образуют собой международное право. Отдельные лица в каждом обществе начинают ощущать свою силу — отсюда война между гражданами. Законы, определяющие отношения между ними, образуют собой гражданское право. Кроме международного права, относящегося ко всем обществам, каждое из них в отдельности регулируется своими законами — в совокупности они образуют политическое состояние государства. Силы отдельных людей не могут соединиться без единства их воли, которое образует гражданское состояние общества.

                          Закон, вообще говоря, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли, а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума. Эти законы находятся в столь тесном соответствии со свойствами народа, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа. Законы должны соответствовать природе и принципам установленного правительства; физическим свойствам страны и её климату — холодному, жаркому или умеренному; качествам почвы; образу жизни её народов — земледельцев, охотников или пастухов; степени свободы, допускаемой устройством государства; религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям. Совокупность всех этих отношений можно назвать «духом законов».

                          Есть три образа правления: республиканский, монархический и деспотический. В республике верховная власть находится в руках или всего народа или части его; при монархии управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; деспотия характеризуется тем, что все движется волей и произволом одного лица вне всяких законов и правил.

                          Если в республике верховная власть принадлежит всему народу, то это демократия. Когда верховная власть находится в руках части народа, такое правление называется аристократией. В демократии народ в некоторых отношениях является государем, а в некоторых отношениях — подданным. Государем он является только в силу голосований, коими изъявляет свою волю. Воля государя есть сам государь, поэтому законы, определяющие право голосования, являются основными для этого вида правления. В аристократии верховная власть находится в руках группы лиц: эти лица издают законы и заставляют исполнять их, а остальной народ является по отношению к ним тем же, чем в монархии подданные по отношению к государю. Худшая из аристократий та, где часть народа, которая повинуется, находится в гражданском рабстве у той, которая повелевает: примером может служить аристократия Польши, где крестьяне — рабы дворянства. Чрезмерная власть, предоставленная в республике одному гражданину, образует монархию и даже больше, чем монархию. В монархии законы охраняют государственное устройство или приспосабливаются к нему, поэтому принцип правления сдерживает государя — в республике гражданин, завладевший чрезвычайной властью, имеет гораздо больше возможностей злоупотреблять ею, так как не встречает противодействия со стороны законов, не предусмотревших этого обстоятельства.

                          В монархии источником всякой политической и гражданской власти является сам государь, но существуют также посредствующие каналы, по которым движется власть. Уничтожьте в монархии прерогативы сеньоров, духовенства, дворянства и городов, и очень скоро вы получите в результате государство либо народное, либо деспотическое. В деспотических государствах, где нет основных законов, отсутствуют также и охраняющие их учреждения. Этим объясняется та особенная сила, которую в этих странах обычно приобретает религия: она заменяет непрерывно действующее охранительное учреждение; иногда же место религии занимают обычаи, которые почитаются вместо законов.

                          Каждый вид правления имеет свои принципы: для республики нужна добродетель, для монархии — честь, для деспотического правительства — страх. В добродетели оно не нуждается, а честь была бы для него опасна. Когда весь народ живёт по каким-то принципам, все его составные части, т. е. семейства, живут по тем же принципам. Законы воспитания — первые, которые встречает человек в своей жизни. Они различаются в соответствии с видом правления: в монархиях их предметом является честь, в республиках — добродетель, в деспотиях — страх. Ни одно правление не нуждается в такой степени в помощи воспитания, как республиканское. Страх в деспотических государствах зарождается сам собой под влиянием угроз и наказаний. Честь в монархиях находит себе опору в страстях человека и сама служит им опорой. Но политическая добродетель есть самоотверженность — вещь всегда очень трудная. Эту добродетель можно определить как любовь к законам и отечеству — любовь, требующую постоянного предпочтения общественного блага личному, лежит в основании всех частных добродетелей. Особенную силу эта любовь получает в демократиях, ибо только там управление государством вверяется каждому гражданину.

                          В республике добродетель есть очень простая вещь: это любовь к республике, это чувство, а не ряд сведений. Оно столь же доступно последнему человеку в государстве, как и тому, кто занимает в нем первое место. Любовь к республике в демократии есть любовь к демократии, а любовь к демократии есть любовь к равенству. Законы такого государства должны всячески поддерживать общее стремление к равенству. В монархиях и в государствах деспотических никто не стремится к равенству: даже мысль об этом никому не приходит в голову, ибо каждый там стремится к возвышению. Люди самого низкого положения желают выйти из него лишь для того, чтобы господствовать над другими людьми. Поскольку принципом монархического правления является честь, законы должны поддерживать знать, которая есть, так сказать, и создатель и создание этой чести. При деспотическом правлении не нужно иметь много законов: все держится на двух-трёх идеях, а новых и не требуется. Когда Карл XII, будучи в Бендерах, встретил некоторое противодействие своей воле со стороны сената Швеции, он написал сенаторам, что пришлёт командовать ими свой сапог. Этот сапог командовал бы не хуже деспотического государя.

                          Разложение каждого правления почти всегда начинается с разложения принципов. Принцип демократии разлагается не только тогда, когда утрачивается дух равенства, но также и тогда, когда дух равенства доводится до крайности и каждый хочет быть равным тем, кого он избрал в правители. В таком случае народ отказывается признать им же самим назначенные власти и хочет все делать сам: совещаться вместо сената, управлять вместо чиновников и судить вместо судей. Тогда в республике уже нет места для добродетели. Народ хочет исполнять обязанности правителей, значит, правителей уже не уважают. Аристократия терпит ущерб, когда власть знати становится произвольной: при этом уже не может быть добродетели ни у тех, которые управляют, ни у тех, которыми управляют. Монархии погибают, когда мало-помалу отменяются прерогативы сословий и привилегии городов. В первом случае идут к деспотизму всех; во втором — к деспотизму одного. Принцип монархии разлагается также, когда высшие должности в государстве становятся последними ступенями рабства, когда сановников лишают уважения народа и обращают их в жалкое орудие произвола. Принцип деспотического государства непрерывно разлагается, потому что он порочен по самой своей природе. Если принципы правления разложились, самые лучшие законы становятся дурными и обращаются против государства; когда принципы здравы, даже дурные законы производят такие же последствия, как и хорошие, — сила принципа все себе покоряет.

                          Республика по природе своей требует небольшой территории, иначе она не удержится. В большой республике будет и больше богатства, а следовательно, и неумеренные желания. Монархическое государство должно быть средней величины: если бы оно было мало, то сформировалось бы как республика; а если бы было слишком обширно, то первые лица государства, сильные по самому своему положению, находясь вдали от государя и имея собственный двор, могли бы перестать ему повиноваться — их не устрашила бы угроза слишком отдалённой и замедленной кары. Обширные размеры империи — предпосылка для деспотического правления. Надо, чтобы отдалённость мест, куда рассылаются приказания правителя, уравновешивалась быстротой их исполнения; чтобы преградой, сдерживающей небрежность со стороны начальников отдалённых областей, служил страх; чтобы олицетворением закона был один человек.

                          Небольшие республики погибают от внешнего врага, а большие — от внутренней язвы. Республики охраняют себя, соединяясь друг с другом, а деспотические государства ради той же цели отделяются и, можно сказать, изолируются друг от друга. Жертвуя частью своей страны, они опустошают окраины и обращают их в пустыню, вследствие чего ядро государства становится недоступным. Монархия никогда не разрушает сама себя, однако государство средних размеров может подвергнуться нашествию — поэтому у монархии есть крепости для защиты границ и армии для защиты этих крепостей. Малейший клочок земли обороняется там с большим искусством, упорством и мужеством. Деспотические государства совершают друг против друга нашествия — войны ведутся только между монархиями.

                          В каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная, ведающая вопросами международного права, и власть исполнительная, ведающая вопросами права гражданского. Последнюю власть можно назвать судебной, а вторую — просто исполнительной властью государства. Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или этот сенат станут создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их. Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода гражданина окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем. Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем. Государи, стремившиеся к деспотизму, всегда начинали с того, что объединяли в своём лице все отдельные власти. У турок, где эти три власти соединены в лице султана, царствует ужасающий деспотизм. Зато англичанам удалось посредством законов установить прекрасную систему равновесия властей.

                          Политическое рабство зависит от природы климата. Чрезмерная жара подрывает силы и бодрость людей, а холодный климат придаёт уму и телу известную силу, которая делает людей способными к действиям продолжительным, трудным, великим и отважным. Это различие можно наблюдать не только при сравнении одного народа с другим, но и при сравнении различных областей одной и той же страны: народы Северного Китая мужественнее, чем народы Южного Китая; народы Южной Кореи уступают в этом отношении народам Северной Кореи. Не следует удивляться, что малодушие народов жаркого климата почти всегда приводило их к рабству, тогда как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу. Нужно добавить, что островитяне более склонны к свободе, чем жители континента. Острова бывают обычно небольших размеров, и там труднее употреблять одну часть населения для угнетения другой. От больших империй они отделены морем, которое преграждает путь завоевателям и мешает оказать поддержку тираническому правлению, поэтому островитянам легче сохранить свои законы. Большое влияние на законы оказывает торговля, ибо она исцеляет людей от тягостных предрассудков. Можно считать почти общим правилом, что везде, где нравы кротки, там есть и торговля, и везде, где есть торговля, там и нравы кротки. Благодаря торговле все народы узнали нравы других народов и смогли сравнить их. Это привело к благотворным последствиям. Но дух торговли, соединяя народы, не соединяет частных лиц. В странах, где людей воодушевляет только дух торговли, все их дела и даже моральные добродетели становятся предметом торга. Вместе с тем дух торговли порождает в людях чувство строгой справедливости: это чувство противоположно, с одной стороны, стремлению к грабежам, а с другой — тем моральным добродетелям, которые побуждают нас не только преследовать неуклонно собственные выгоды, но и поступаться ими ради других людей. Можно сказать, что законы торговли совершенствуют нравы по той же причине, по которой они их губят. Торговля развращает чистые нравы — об этом говорил ещё Платон. Одновременно она шлифует и смягчает варварские нравы, ибо совершенное отсутствие торговли приводит к грабежам. Некоторые народы жертвуют торговыми интересами ради политических. Англия всегда жертвовала политическими интересами ради интересов своей торговли. Этот народ лучше всех других народов мира сумел воспользоваться тремя элементами, имеющими великое значение: религией, торговлей и свободой. Московия хотела бы отказаться от своего деспотизма — и не может. Торговля, чтобы сделаться прочной, требует вексельных операций, но вексельные операции находятся в противоречии со всеми законами этой страны. Подданные империи, подобно рабам, не имеют права без специального разрешения ни выехать за границу, ни переслать туда своё имущество — следовательно, вексельный курс, дающий возможность переводить деньги из одной страны в другую, противоречит законам Московии, а торговля по природе своей противоречит таким ограничениям.

                          На законы страны сильнейшее влияние оказывает религия. Даже между ложными религиями можно найти такие, которые наиболее соответствуют целям общественного блага — они хоть и не ведут человека к загробному блаженству, однако могут немало способствовать его земному счастью. Если сравнить один только характер христианской и магометанской религии, следует безоговорочно принять первую и отвергнуть вторую, потому что гораздо очевиднее, что религия должна смягчать нравы людей, чем то, какая из них является истинной. Магометанские государи беспрестанно сеют вокруг себя смерть и сами погибают насильственной смертью. Горе человечеству, когда религия дана завоевателем. Магометанская религия продолжает внушать людям тот же дух истребления, который её создал. Напротив, христианской религии чужд чистый деспотизм: благодаря столь настойчиво предписываемой евангелием кротости она противится неукротимому гневу, побуждающему государя к самоуправству и жестокости. Только христианская религия помешала деспотизму утвердиться в Эфиопии, несмотря на обширность этой империи и её дурной климат — таким образом внутри Африки водворились нравы и законы Европы. Когда два века назад христианскую религию постигло злополучное разделение, северные народы приняли протестантство, южные же остались католиками. Причина этому та, что у северных народов существует и всегда будет существовать дух независимости и свободы, поэтому религия без видимого главы более соответствует духу независимости этого климата, чем та, которая имеет подобного главу.

                          Свобода человека заключается главным образом в том, чтобы его не принуждали совершать действия, которые закон ему не предписывает. Начала государственного права требуют, чтобы всякий человек подчинялся уголовному и гражданскому праву той страны, в которой он находится. Эти начала были жестоко нарушены испанцами в Перу: инку Атауальпа можно было судить лишь на основании международного права, а они судили его на основании государственного и гражданского права. Но верхом их безрассудства было то, что они осудили его на основании государственных и гражданских законов своей страны.

                          Дух умеренности должен быть духом законодателя, ибо политическое благо, как и благо нравственное, всегда находится между двумя пределами. Например, для свободы необходимы судебные формальности, но число их может быть столь велико, что они станут препятствовать целям тех самых законов, которые их установили: при этом граждане потеряют свободу и безопасность, обвинитель не будет иметь возможности доказать обвинение, а обвиняемый — оправдаться. При составлении законов должно соблюдать известные правила. Слог их должен быть сжатым. Законы двенадцати таблиц служили образцом точности — дети заучивали их на память. Новеллы же Юстиниана были столь многословны, что их пришлось сократить. Слог законов должен быть простым и не допускать различных толкований. Закон Гонория наказывал смертью того, кто покупал вольноотпущенника, как раба, или же причинял ему беспокойство. Не следовало употреблять столь неопределённое выражение. Понятие причиняемого человеку беспокойства всецело зависит от степени его впечатлительности. Законы не должны вдаваться в тонкости: они предназначены для людей посредственных и содержат в себе не искусство логики, а здравые понятия простого отца семейства. Когда закон не нуждается в исключениях, ограничениях и видоизменениях, то лучше всего обходиться без них, поскольку такие подробности влекут за собой новые подробности. Ни в коем случае нельзя давать законам форму, которая противна природе вещей: так, в проскрипции принца Оранского Филипп II обещал пять тысяч экю и дворянство тому, кто совершит убийство — этот король одновременно попрал понятия чести, нравственности и религии. Наконец, законам должна быть присуща известная чистота. Предназначенные для наказания людской злобы, они должны сами обладать совершенной непорочностью.

                          briefly.ru