Признание права в обще долевой собственности

О судебной практике признания права общей долевой собственности на помещения общего пользования при соотношении долей собственников 1/0

Автор: Анастасия Столярова

Столярова Анастасия, корпоративный юрист

Юристам, работающим с недвижимостью, хорошо знакома тема о праве общей долевой собственности на помещения общего пользования (лестничные площадки, лестницы, холлы, лифты и т. д.) в нежилых зданиях.

После закрепления в 2009 году в арбитражной практике применения аналогии закона о жилых объектах к нежилым во многие ситуации была внесена ясность.

Сейчас при спорах о праве собственности на вспомогательные помещения в основном рассматриваются вопросы, касающиеся соотношения норм законодательства о приватизации и норм Гражданского кодекса РФ; об отнесении спорных объектов к помещениям общего пользования по различным основаниям с целью исключения их из общей долевой собственности; споры, связанные со строительством; некоторые другие споры.

В статье рассматривается интересный пример, который можно отнести к числу редких и, возможно, пока неразрешимых в условиях существующего законодательства и судебной практики.

Коммерческая организация столкнулась со следующей правовой ситуацией.

Отдельно стоящее здание находилось в государственной собственности и было приватизировано в 2000 г. Между гос. собственником (г. Москва) и коммерческой организацией был заключён договор купли-продажи, согласно которому организации передавалась в собственность часть помещений в здании. Другая часть помещений оставалась в гос. собственности. Казус заключается в том, что все помещения, поступившие в собственность организации, были основными (комнаты, офисы), а все помещения, оставшиеся в гос. собственности, являлись по сути вспомогательными (техническими, служебными), то есть относились к помещениям общего пользования.

Право собственности было зарегистрировано за двумя владельцами в установленном порядке, выдано два свидетельства с указанием помещений и их площадей.

После этого помещения гос. собственника были переданы организации в пользование на основании договора аренды. Организация на протяжении многих лет фактически несла бремя содержания всего здания и вносила установленную арендную плату второму собственнику.

В какой-то момент возникла необходимость отчуждения принадлежащих организации площадей, при этом обозначились проблемы, связанные с наличием второго собственника, который владеет помещениями практически формально. Встал вопрос о приобретении права собственности на всё здание.

По ряду причин вариант выкупа спорных помещений организацией не рассматривался, было принято решение о защите своего права в судебном порядке.

Юристы организации предприняли две попытки обращения в суд с разным предметом иска в разные периоды (истцами в двух арбитражных делах были разные организации, т. к. объект передавался новому собственнику, для схематичности используется общее обозначение «истец, организация»).

Первоначально было подано исковое заявление о признании права собственности на спорные помещения за истцом по основаниям, предусмотренным ст. 135 ГК РФ о судьбе принадлежности при главной вещи. Далее исковые требования были уточнены: дополнительно истец заявил требование о прекращении права собственности города Москвы на спорные помещения (дело № А40- 112969/2010).

Арбитражный суд города Москвы в иске отказал, мотивируя тем, что «согласно ст. 135 ГК РФ, вещь, предназначенная для обслуживания другой, главной, вещи и связанная с ней общим назначением (принадлежность), следует судьбе главной вещи, если договором не предусмотрено иное. Исходя из положений названной статьи и оценивая условия договора купли-продажи, можно сделать вывод, что по соглашению сторон спорные помещения были исключены и не вошли в объект купли-продажи. Между сторонами иного соглашения, в частности, изменяющего условия договора купли-продажи, либо договора купли-продажи спорного имущества не заключено», а также «не подлежит удовлетворению требование истца о прекращении права собственности ответчика на спорные помещения. При этом суд исходит из того, что отсутствуют основания, предусмотренные ст. 235 ГК РФ, для прекращения права».

В апелляционной жалобе истец оспаривает довод суда о том, что технические помещения не вошли в перечень передаваемых объектов по договору купли-продажи только потому, что не были в договоре указаны и должны считаться переданными «автоматически».

Суд, не согласившись с этим доводом, исходя из буквального толкования положений договора, дополнительно ссылается на Федеральный закон «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации» от 21.07.1997, который предусматривает принцип платности приобретения приватизируемого имущества и делает вывод, что «признание права собственности на имущество в порядке ст. 135 ГК РФ невозможно, поскольку означало бы безвозмездную передачу государственной собственности г. Москвы истцу», «права собственности на спорную недвижимость у истца никогда не возникало, в связи с чем оно не может быть и нарушено».

Решение суда апелляционной инстанции истцом не оспаривалось.

Вторая попытка разрешить ситуацию была предпринята через некоторое время путём подачи искового заявления о признании права общей долевой собственности на спорные помещения, то есть с другим предметом иска (дело № А40-161375/2012). Учитывая, что истцу принадлежат все основные помещения, а ответчику — только вспомогательные, при этом в силу закона право общей долевой собственности принадлежит сособственникам пропорционально занимаемым площадям — нельзя не отметить некоторую оригинальность исковых требований.

Однако Арбитражный суд города Москвы иск удовлетворил, сформулировав резолютивную часть решения традиционно для споров с таким же предметом иска, то есть согласно п. 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 64 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров о правах собственников помещений на общее имущество здания»: «Признать право общей долевой собственности (истца) … на помещения общей площадью … в здании, расположенном по адресу: … в размере пропорционально площади, находящейся в его собственности».

Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе, однако суд кассационной инстанции обратил внимание на фактическую невыполнимость решения суда, на неполноту исследования вопроса о том, что режим долевой собственности в рассматриваемом случае невозможен, т. к. у имущества остаётся только один собственник: «Суды не дали какой-либо оценки доводам Департамента городского имущества города Москвы о том, что иных собственников помещений нет и в случае удовлетворения исковых требований истец становится единственным собственником помещений в данном здании.

Приведённые доводы заслуживали внимания, поскольку, по смыслу статьи 244 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, приобретающее все доли в праве собственности на объект имущества, становится единоличным собственником такого объекта как единого целого (индивидуальная собственность).

Принимая во внимание, что требования заявлены в отношении всех помещений, принадлежащих на праве собственности городу Москве, суду следовало установить, в чьей собственности находятся помещения в здании, кто является участниками долевой собственности совместно с истцом, и в зависимости от установленных обстоятельств определить, является ли избранный истцом способ защиты права надлежащим».

К сожалению, истец принял решение не продолжать судебное разбирательство и отозвал иск, лишив юридическую общественность возможности узнать мнение высшего судебного органа по этому делу.

Для формирования каких-то предположений о возможном развитии аналогичных дел приведём некоторые подробности, не вошедшие в общедоступные тексты судебных решений.

После вступления в силу решения суда первой инстанции истцом было подано заявлении о регистрации права общей долевой собственности на спорные помещения. Росреестр отказал в государственной регистрации права по основанию, предусмотренному п. 1.2. ст. 20 Закона о регистрации, согласно которому не допускается осуществление государственной регистрации права на объект недвижимого имущества, который не считается учтённым в соответствии с ФЗ «О государственном кадастре недвижимости».

Отдельным абзацем регистратор касается вопроса о прекращении права собственности г. Москвы как субъекта и индивидуальной, и долевой собственности: «Дополнительно сообщаю, что прекращение права собственности города Москвы на (площадь) приведёт к отсутствию лица как участника общей долевой собственности, поскольку, по сведениям Управления, других помещений в собственности города Москвы не имеется».

Формулировка позволяет предполагать, что в случае постановки спорных помещений на кадастровый учёт отказа в регистрации по другим основаниям не возникло бы. Видимо, следующим этапом было бы признание права собственности на всё здание в судебном порядке.

Департамент городского имущества г. Москвы в апелляционной и кассационной жалобах указывал несколько различных самостоятельных оснований для отмены решения суда первой инстанции, а именно: недопустимость безвозмездного выбытия имущества из собственности г. Москвы (без отсылки к закону «О приватизации», но см. решение по делу № А40-112969/2010); фактическое лишение г. Москвы права индивидуальной собственности в результате признания права долевой собственности (то есть заявленный предмет иска фактически не соответствует реальному результату, ненадлежащий способ защиты права); недоказанность отнесения всех спорных помещений к служебным (оспаривание технического заключения экспертной организации). Последнему пункту — попытке выделить часть помещений из числа вспомогательных с целью сохранить право индивидуальной собственности на них — уделено много внимания, возможно, по причине предполагаемой ответчиком уязвимости правовой позиции по двум предыдущим основаниям.

При анализе судебной практики прецедентов с таким сочетанием долей и назначения помещений найти не удалось.

Для Росреестра основанием для регистрации права собственности на всё здание за истцом будет решение суда о признании права собственности истца на спорные помещения (п. 8 Постановления Пленума № 64, Письмо Росреестра от 17.04.2012 № 14-1740/12 — в случае приобретения одним лицом в различное время по различным основаниям всех долей в праве собственности на один и тот же объект недвижимости, такое лицо становится единоличным собственником данного объекта недвижимости, дело № А39-2998/2012 — собственнику всех квартир в многоквартирном доме отказано в регистрации права общей долевой собственности на земельный участок под зданием, однако предполагается право обратиться в Росреестр с заявлением о регистрации права индивидуальной собственности на весь объект).

Существуют ли основания для признания права собственности на спорные помещения за истцом? На первый взгляд, проблема заключается только в соотношении долей основных помещений 1/0 и отсутствии проверенных оснований и формулировок для признания права за истцом «пропорционально занимаемой площади».

Однако особенностью дела является участие гос. собственника и первоначальное выбытие имущества из его владения в результате приватизации. Согласно п. 2 ст. 217 ГК РФ, «при приватизации государственного и муниципального имущества предусмотренные настоящим Кодексом положения, регулирующие порядок приобретения и прекращения права собственности, применяются, если законами о приватизации не предусмотрено иное».

На основании анализа судебных актов и материалов дела (доводов ответчика) по приведённому в статье примеру можно предположить, что суд будет уделять внимание предмету иска, выбору истцом надлежащего способа защиты своего права, а также вопросу о допустимости безвозмездного лишения гос. собственника его имущества, что противоречит законодательству о приватизации.

Ответчик настаивает на недопустимости безвозмездного выбытия имущества из гос. собственности, однако неясно, чем в правовом смысле частичное выбытие имущества в силу закона при возникновении права общей долевой собственности на помещения общего пользования отличается от полного выбытия при признании всех помещений общими. Расчёт долей идёт пропорционально занимаемым площадям, и нет принципиальной разницы, равны ли доли ½, 1/300 или 1/0, закон одинаков для любых цифр.

Имеется практика признания судами прав сособственников на общее имущество зданий, частично отчуждённых в результате приватизации с сохранением доли гос. собственника, без возникновения вопроса об обязательной возмездности (Определение ВАС РФ от 23.03.2011 № ВАС2697/11). Более того, в судебных актах по этому делу (№ А76-3894/2010) есть мнение суда о том, что регистрация права индивидуальной собственности на общие объекты могла осуществляться без обращения в суд: «Довод управления о том, что прекращение права собственности муниципального образования «Город Снежинск» на спорное помещение должно быть осуществлено в судебном порядке путём признания права общей долевой собственности собственников помещений дома на общее имущество, отклоняется как основанный на неверном толковании норм права».

Другие примеры, касающиеся бесплатного выбытия гос. имущества при автоматическом изменении правового режима имущества (земельного участка) содержатся в Определениях ВАС РФ от 26 августа 2009 г. № ВАС-10623/09, от 17 июля 2009 г. № ВАС-8594/09 и др.

По вопросу приватизации можно посмотреть судебные акты по делу А40-128890/11-23-1132.

Как следует из постановления суда кассационной инстанции, в случае повторного рассмотрения дела суду следовало выяснить вопросы, касающиеся статуса истца и ответчика как собственников спорных помещений с момента приватизации и далее до настоящего момента, т. е. когда и на каком основании у субъектов правоотношений, в том числе предыдущего собственника основных помещений, возникли или прекратились права, каков был правовой режим помещений с точки зрения закона после первоначальной регистрации прав и т. д.

Рассмотренный в статье случай, возможно, позволит увидеть новые аспекты споров о праве общей долевой собственности на помещения общего пользования.

Относительно неоднократного обращения в суд за защитой своего права с разным предметом иска по поводу одного объекта, неоднократных отказов в иске, примером настойчивости может служить ситуация, отражённая в Постановлении Президиума ВАС РФ от 09.02.2010 № 13944/09, в котором упоминаются три дела, от первой до кассационной инстанций, которые пришлось инициировать собственнику для достижения цели.

www.top-personal.ru

Признать право отсутствующим: ВС разъяснил, когда это возможно

Требовать признания права отсутствующим можно в том случае, если другие способы защиты исчерпаны. Но суды не должны необоснованно отказывать в применении этого права, подчеркнул Верховный суд в одном из дел. Там у здания было несколько владельцев, а право собственности на участок (в обход закона) зарегистрировал один из них. Другой собственник потребовал признать это право отсутствующим, но три инстанции ему отказали. Их поправил ВС.

Как защитить права в случае, если у здания несколько владельцев, но землю под ним незаконно зарегистрировал лишь один из них? В такую ситуацию попала Светлана Шаполова, которая вместе с Татьяной Мишиной много лет владела помещениями в поселковом магазине в Белгородской области. Участок под ним находился в муниципальной собственности, а в 2015 году Мишина оформила право собственности на землю под магазином за собой единолично. Как ей это удалось – непонятно, поскольку единственным основанием для регистрации было некое распоряжение главы администрации поселкового округа 2000 года (договора купли-продажи не было, как и доказательств оплаты участка). Шаполова попросила чиновников оформить участок в общую долевую собственность, но они потребовали заявление от всех собственников.

Предпринимательница обратилась в суд и потребовала признать право Мишиной на землю отсутствующим ( А08-7941/2015 ). Но три суда согласились, что она выбрала неверный способ защиты – лучше было бы, например, оспорить сделку или добиваться признания общей долевой собственности. Шаполова с этим не согласилась и пожаловалась в Верховный суд. Он отправил дело на новое рассмотрение и объяснил, в чем были неправы нижестоящие инстанции:

Если права одного из собственников здания на землю под ним нарушены, он действительно может подать иск о признании общей долевой собственности на участок. Но это можно сделать лишь тогда, когда другое лицо приватизировало участок на законных основаниях. Если их не было – признать право общей долевой собственности всех владельцев нельзя – Верховный суд.

Кроме того, ВС опроверг суждение Арбитражного суда Центрального округа о том, что Шаполовой надо сначала сформировать земельный участок, а потом заявлять в отношении него иск. Ведь наличие записи о праве собственности Мишиной в едином госреестре недвижимости мешает Шаполовой реализовать право на приватизацию. С такими указаниями ВС отправил дело на пересмотр.

Когда применяется исключительный способ защиты права

Основная проблема иска о признании права отсутствующим в том, что надо доказать невозможность других способов защиты, отмечает старший юрист DS Law Татьяна Воронина. Но исключительность такого метода не значит, что суды должны ограничивать его применение в спорах между собственниками де-юре и де-факто. Такой позиции последовательно придерживается Верховный суд, говорит управляющий партнер “Содружества земельных юристов” Денис Литвинов.

«Если право собственности зарегистрировано незаконно, наиболее логично и правильно добиваться признания его отсутствующим», – точку зрения ВС разделяет Сергей Попов, руководитель практики «Недвижимость. Земля. Строительство» адвокатского бюро КИАП. А по мнению Ворониной, разъяснения ВС по делу Шаполовой пригодятся для случаев, когда Росреестр провел регистрацию с нарушениями, но оспорить сделку или применить виндикацию нельзя.

Литвинов напоминает об определении 4-КГ16-70, которое гражданская коллегия ВС вынесла в феврале 2017 года. В нем рассказывается, на какие обстоятельства надо обратить внимание в аналогичных делах:

истец должен обосновать, что фактически владеет участком, право на который зарегистрировано за другим лицом;

надо выяснить, законно ли зарегистрированы права на землю;

необходимо установить всех фактических владельцев спорного участка, если право на него неправомерно зарегистрировал лишь один сособственник;

нужно установить точные границы и площадь участка, который необходим для эксплуатации объекта недвижимости.

При определенном подходе разъяснения ВС могут привести к слишком широкому применению такого способа защиты, как признание права отсутствующим, полагает юрист “Ильяшева и партнеров” Иван Стасюк. По его мнению, истица была недовольна тем, что ответчица приобрела участок в единоличную собственность, то есть, по сути, Шаполова оспаривала сделку по передаче земли. В отношении такого требования действуют правила исковой давности, а вот иск о признании права отсутствующим не “задавнивается”, обращает внимание Стасюк.

Российский налогоплательщик получил займы от иностранных взаимозависимых компаний из Австрии и Кипра и уплачивал по ним проценты. ФНС частично приравняла указанные проценты к дивидендам на основании правил тонкой капитализации и начислила на них налог по ставке 15% с учетом положений международного договора. Налогоплательщик указывал на необходимость применения ставки 5%. Налоговые органы и суды трех инстанций ему отказали, сославшись на то, что иностранные займодавцы не имели прямых инвестиций в капитал российских заемщиков. Когда дело дошло до Верховного суда, тот установил: сумма займа, проценты по которому приравнены к дивидендам, фактически является инвестициями в капитал российского заемщика. По мнению ВС, отсутствие между заемщиком и займодавцем оформленных акционерных отношений не может являться основанием для лишения иностранного лица, фактически осуществившего инвестицию в капитал российского заемщика, права на применение пониженной ставки налога (№ А40-176513/2016).

«Это дело показывает готовность ВС учитывать экономическую сущность сложившихся отношений, несмотря на правовые пробелы в некоторых вопросах применения правил недостаточной капитализации. Будем надеяться, что аналогичным образом ВС будет рассматривать споры, касающиеся контролируемых иностранных компаний и положений о лицах, имеющих фактическое право на доходы», – заявил юрист Налоговой практики VEGAS LEX Денис Кожевников. «Еще один положительный момент этого спора: ВС сослался на комментарии Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в части возможности отнесения займов, проценты по которым переквалифицированы в дивиденды, к вложениям в капитал российской компании. Это еще раз подтверждает возможность ссылок налогоплательщиков на комментарии к Модельной конвенции ОЭСР», – считает руководитель Налоговой практики Noerr Максим Владимиров.

«Нельзя не упомянуть: отправляя это дело на новое рассмотрение, коллегия призвала нижестоящие суды протестировать доходы в виде процентов по займам иностранных компаний по правилам, направленным на борьбу с уклонением от налогообложения с использованием бенефициарного собственника. Таким образом, ВС потребовал от нижестоящих судов исследовать дополнительный довод в пользу ФНС, который сам налоговый орган, судя по всему, не заявлял. Не приняла ли на себя коллегия чрезмерно активную роль и не нарушила ли она принцип состязательности сторон?» – задается вопросом старший юрист Налоговой практики Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP Кирилл Рубальский.

Как и предыдущее дело, спор налоговой с «СУЭК-Кузбасс» разгорелся из-за вопроса: имеет ли право российская организация-налогоплательщик применять минимальную ставку налога на дивиденды к процентам, переквалифицированным в дивиденды по правилам «тонкой капитализации»? ВС указал на недопустимость частичной переквалификации, когда проценты приравниваются к дивидендам, а тело займа, соответствующее этим процентам, не переквалифицируется (№ А27-25564/2015).

«Это знаковое дело о комплексной переквалификации контролируемой задолженности в капитал для применения льготных налоговых ставок к сверхнормативным процентам, переквалифицированным в дивиденды. Именно комплексная, а не фрагментарная переквалификация представляет собой наибольшую ценность. Позиция ВС с успехом может применяться и в других делах, где всплывает тема налоговой реконструкции», – уверен партнер Taxology Алексей Артюх.

В результате признания договора купли-продажи недействительным организация-налогоплательщик, ранее продавшая движимое имущество, получила его обратно и вернула покупателю деньги. После этого организация подала уточненную налоговую декларацию, исключив стоимость ранее реализованных объектов из своей налоговой базы по НДС за налоговый период, в котором было продано имущество. ФНС с этим не согласилась, посчитав, что возврат имущества являлся новой хозяйственной операцией, налоговые последствия которой должны быть отражены в периоде ее совершения. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Он указал: поскольку законодательство в случае признания сделки недействительной не устанавливает порядок корректировки у налогоплательщика-продавца ранее исчисленной с реализации товара суммы НДС, переход права собственности на товар не считается состоявшимся, а действия налогоплательщика должны признаваться правомерными (№ А33-17038/2015).

«Впервые ВС провозгласил, что налоговые органы не должны злоупотреблять своими правами в фискальных и личных интересах. Тем самым признано, что не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут создавать налоговые схемы, и это недопустимо ни для одной из сторон. Принцип добросовестности действует зеркально – он не только для налогоплательщиков, но и для налоговых инспекций», – считает Вадим Зарипов, руководитель аналитической службы ЮК «Пепеляев Групп», которая вела это дело. «Как указал ВС, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности. Он предполагает учет законных интересов налогоплательщиков и недопустимость создания условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону. На моей памяти это одно из первых дел, в котором ВС говорит о добросовестности и налогового органа, и налогоплательщика», – сообщил управляющий партнер ЮК «Архитектура Права» Андрей Зуйков. «В деле поднят вопрос о последовательности позиции налогового органа, своего рода процедурно-процессуальном эстоппеле. Когда инспекция заняла позицию об определенной квалификации операции, впоследствии она не вправе менять ее, если в результате налогоплательщик потеряет право на обоснованную налоговую выгоду из-за пропуска срока возмещения налога», – отметил Артюх. «Кроме того, коллегия указала: возникший спор был обусловлен как пробелом в правовом регулировании, так и действиями налоговой, отказавшейся в нарушение закона предоставить налогоплательщику информацию о порядке исчисления налога. Это указание коллегии говорит: способом снижения налоговых рисков в спорных ситуациях может служить прямое официальное обращение к ФНС за разъяснениями», – сообщил Рубальский.

Налогоплательщик представил уточненную декларацию, и спустя 22 месяца ФНС назначила повторную выездную налоговую проверку. Ее обжалование и стало предметом спора. ВС признал: формально ограничительных сроков в законе нет, однако это не означает невозможность применения общих принципов разумности и недопустимости избыточного налогового контроля. По мнению ВС, назначение повторной проверки через 22 месяца – это значительно, а потому налоговая обязана доказать наличие непреодолимых препятствий к организации проверки в более разумные сроки (№ А40-230080/2016).

«После этого спора для налогоплательщиков несколько повысилась определенность и возникли гарантии неизменности налоговых обязательств в отношении давно завершенных периодов», – считает Артюх, который вел этот спор. «Теперь налогоплательщики, подав уточненную декларацию за уже закрытый выездной проверкой налоговый период, вновь открывают его для повторной проверки. При этом из определения прямо не следует, что проверка может касаться только тех показателей уточненной декларации, по которым было произведено уточнение», – заметил Рубальский. «Хочется надеяться, что срок проведения повторной выездной проверки будет объективным и разумным как по отношению к фискальным органам, так и к самим налогоплательщикам», – заявил Зуйков.

Налогоплательщик учел срок исковой давности, который истек в одном из предыдущих налоговых периодов, в составе расходов текущего периода. В связи с истечением срока исковой давности он списал дебиторскую задолженность. Налоговый орган с таким подходом не согласился: по его мнению, налогоплательщик не вправе исправлять ошибки в исчислении налоговой базы, которые привели к переплате налога в следующем налоговом периоде. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Суд со ссылкой на п. 1 ст. 54 НК отметил: налогоплательщик вправе провести перерасчет налоговой базы и суммы налога за налоговый период, в котором выявлены ошибки, относящиеся к прошлым налоговым периодам, когда допущенные ошибки привели к излишней уплате налога (№ А41-17865/2016).

«Этим делом фактически окончены споры вокруг применения ст. 54 НК в части возможности корректировать ошибки в следующих периодах или в периоде совершения такой ошибки. Порядок исправления ошибки остается на усмотрение налогоплательщика. Но при этом глубина исправления ошибок ограничена общим трехлетним сроком на возврат и зачет налоговых переплат. Такая гибкость важна для налогоплательщиков при эффективном налоговом планировании», – считает Артюх. «Раньше налоговые органы нередко предъявляли налогоплательщикам претензии по поводу отражения расходов прошлых периодов в текущем периоде. Хочется верить, что после принятия рассматриваемого определения число таких претензий существенно снизится», – заявил Рубальский.

Налогоплательщик 8 лет платил НДФЛ и подавал декларацию о сдаче недвижимости в аренду. Затем он зарегистрировался в качестве ИП и продал свое имущество. Фискальный орган начислил недоимку, посчитав, что сдача в аренду имущества задолго до получения статуса ИП может быть расценена как предпринимательская деятельность. Суд счёл требования налоговой незаконными. Он указал: если ФНС не обращается к налогоплательщику за объяснениями или документами, подтверждающими НДФЛ, то у нее нет сомнений в правильности уплаты этих налогов. В противном случае можно говорить о произволе налоговых органов. Еще один спорный вопрос заключался в режиме налогообложения дохода ИП от продажи принадлежавшего ему нежилого помещения. ВС решил: вопрос законности доначисления налога по УСН с продажи доли в праве собственности напрямую зависит от того, была ли у налоговой ранее информация, позволяющая квалифицировать эту деятельность, как предпринимательскую (№ А53-18839/2016).

«Я очень позитивно оцениваю это дело. Однако стоит отметить, что оно идет вразрез с многочисленной практикой, когда по результатам выездной налоговой проверки ФНС переоценивает выводы, сделанные в ходе камеральной проверки. В результате этого налогоплательщики получают неожиданные налоговые претензии по казалось уже подтвержденным расходам и вычетам», – сообщил Зуйков. «Коллегия начала делать акцент на наличие у ФНС ряда обязанностей по отношению к налогоплательщикам в области информационного взаимодействия. Этот факт, безусловно, следует оценивать положительно. На практике налоговые имеют свойство забывать о таких обязанностях, и зачастую это не оборачивается для них какими-либо негативными последствиями в суде», – отметил Рубальский.

Между правопредшественником налогоплательщика и взаимозависимыми лицами были заключены договоры займа, по которым начислялись проценты. В связи с этим налогоплательщик уменьшил налоговую базу по налогу на прибыль на сумму убытков. ФНС это не устроило: по ее мнению, имело место не предоставление займов, а инвестирование денег в целях приобретения контроля над производителем сырья. В обоснование своей позиции налоговая указала: договоры займа не исполнялись сторонами сделки, срок погашения займов неоднократно переносился, заемщик не имел источник дохода для возврата займов, а заимодавцы полностью разделяли риски заемщика. Поэтому налоговая отказала в учете суммы процентов в составе расходов. Но суды встали на сторону налогоплательщика. Они отметили: вся сумма по договорам займа была предоставлена в пользу заемщиков, деньги использовались в соответствии с указанной в договорах целью, налогоплательщик стал собственником акций компаний, в настоящий момент договоры займа погашены (№ А66-7018/2016).

«Продолжает сохраняться критический подход к оценке структур, связанных с привлечением заемных средств от аффилированных компаний. Вместе с тем мы видим новый тренд в оценке налоговыми хозяйственных операций в отношении предоставления заемного финансирования, а именно осуществление переквалификации заемных отношений в инвестиционные. Налогоплательщикам стоит критически подойти к оценке отношений, связанных с договорами займов, особенно внутри группы, – это поможет снизить риск осуществления переквалификации», – считает партнер EY, руководитель Практики разрешения налоговых споров в России Алексей Нестеренко. «Примечательно, что в этом деле налогоплательщик использовал в том числе правовое заключение о природе займа и инвестиций, полученное в Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте», – отметил Артюх.

ПАО «Уралкалий» оспаривал применение цен в контролируемой сделке по поставке удобрений в адрес взаимозависимого трейдера в Швейцарии. Налоговая сочла, что налогоплательщик применил неправильный метод определения рыночной цены. Суд первой инстанции встал на сторону налогоплательщика, апелляция отменила это решение и поддержала налоговую. Окружной суд, направляя дело на новое рассмотрение, сформулировал ряд выводов. Во-первых, правильное применение различных методов определения рыночной цены не должно давать слишком больших отклонений, что может говорить о методологических ошибках в позициях сторон. Во-вторых, даже при проверках контролируемых сделок ФНС должна убедиться в наличии или отсутствии в действиях налогоплательщика признаков получения необоснованной налоговой выгоды. В-третьих, кассационный суд прямо допустил и даже настойчиво рекомендовал привлекать экспертов к рассмотрению дел подобной категории (№ А40-29025/2017).

«Кроме того, неожиданным и достаточно опасным явился довод суда о необходимости исследовать вопрос деловой цели и выявить, что действия налогоплательщика были направлены исключительно на получение налоговой экономии. Такой подход приводит к смешению совершенно различных категорий дел: по контролю трансфертных цен и по обвинению в получении необоснованной налоговой выгоды. Эти правонарушения должны проверяться разными налоговыми органами, по различным правилам и с различными правовыми последствиями. Смешение этих категорий дел может привести к тому, что территориальные налоговые органы еще больше будут вторгаться в контроль цен для целей налогообложения, а ФНС – заниматься проверкой наличия различных злоупотреблений в налоговой сфере», – считает партнер, директор Департамента налоговых споров ФБК Грант Торнтон Галина Акчурина.

В 2011 году ООО «Крафт Фудс Рус» (сейчас «Мон’дэлис Русь») купило у Cadbury Russia Two Limited (СRT) 100%-ную долю в ООО «Дирол Кэдбери» за 12,9 млрд руб. Структурирована эта сделка была с применением новации – обычную оплату заменили обязательством по кредитным нотам с процентами по ставке. В итоге компании «Мон’дэлис Русь» доначислили налоги, пени и штрафы на общую сумму около 740 млн руб., причем большая часть претензий была связана с конфигурацией той самой сделки. Налоговики, а вслед за ними и суд сделали заключение, что сделка по покупке «Дирол Кэдбери» являлась нереальной. Целью совершенных операций, по их мнению, было скрытое распределение прибыли «Крафт Фудс Рус» в адрес холдинга (№ А11-6203/2016).

«В этом деле имело место стандартное корпоративное структурирование сделки по приобретению актива. Причина интереса к сделке со стороны налогового органа – в процентах по займу, которым стороны заменили обычное денежное исполнение. Хотя решать, у кого и на каких условиях приобретать актив, может только налогоплательщик. На мой взгляд, в этом деле нет признаков уклонения от налогообложения, хотя акценты, которые сделала ФНС при обосновании своих претензий, на первый взгляд могут говорить об обратном. Я считаю, произошло вмешательство в предпринимательское усмотрение и переоценка целесообразности бизнес-решений налогоплательщика, что недопустимо с позиций, сформулированных в постановлении Пленума ВАС № 53 и актах Конституционного суда», – отметил Зуйков.

Ранее действовавший закон о страховых взносах запрещал возврат соответствующей переплаты, если пенсионные взносы уже были разнесены по счетам индивидуального учета застрахованных работников, но позволял зачесть такую переплату в счет будущих платежей. Однако после 1 января 2017 года документ утратил силу, при этом администрирование взносов было передано в налоговые органы, а регулирование самих взносов вновь оказалось в НК. Компания «Газпромнефть-Развитие» попыталась вернуть переплату по страховым взносам, образовавшуюся до 2017 года, но и внебюджетные фонды, и суды ей отказали (№ А56-67008/17).

«Суды лишили плательщиков совершенно обоснованного права на корректировку обязательств и нарушили неприкосновенность их права собственности на переплаченные суммы. Причины этого понятны – изменение регулирования, порядка исчисления и отражения взносов, а также смена администратора, который не может технически осуществить зачет. Тем не менее такое обессмысливание правовых норм судебной практикой заслуживает самого пристального внимания со стороны вышестоящих судов прежде всего ВС», – считает Артюх.

pravo.ru