Гражданский час суда

Судимы будете

Что происходит с судебными шоу на российском телевидении

Драма в студии с актерами или отставными юристами, Павел Астахов с «Часом суда» и «По делам несовершеннолетних» и обогнавший реальность «Суд присяжных» — что происходит с судебными шоу на российском телевидении.

Детективы давно стали одним из наиболее популярных жанров развлекательной литературы и кино. Преступление, совершенное кем-то неизвестным, проницательный детектив, едва заметные невооруженным глазом улики — и как апофеоз, наказание преступника. То есть суд. Телевидение тоже делало популярный продукт и с момента своего становления не чуралось классических детективов. А вот жанр судебного шоу был решением, наверное, не самым очевидным — хотя и менее затратным, чем съемка очередного сериала или фильма.

Арбитраж как решение

Первые судебные шоу появились на Западе еще на радио, а в конце 1940-х мигрировали и на телевидение. Тогда в США вышло сразу несколько похожих передач вроде «Перед судом» (On Trial) или «Ваш свидетель» (Your Witness) на канале ABC, перебравшийся с радио «Famous Jury Trials» — в общем, уже к концу 50-х их было очень много (при том, что часть программ-первопроходцев успела закрыться). Быстро был выработан общий подход к созданию таких шоу, основным элементом которого стала обязательная драматизация дела, рассматриваемого в телесуде, —

за отведенное время выпуска нужно было создать некую интересную коллизию, которая разрешалась в конце.

А уж были ли судебные шоу основаны на настоящих делах настоящих судей, кто именно сидел в судейском кресле (например, это мог быть отставной юрист или просто актер), был ли суд третейским (когда обе стороны согласились принять его решение к исполнению) или же постановочным — это не имело никакого значения. Ни для аудитории, ни для авторов программ.

Как и все жанры-долгожители, судебные шоу к середине 90-х годов оказались в чем-то вроде застоя — и нашли выход из этого положения:

почти полностью ушли от постановочных дел в область арбитража, постановления которого обязательны для участников.

Участники же таких шоу, в свою очередь, получают некий гонорар за то, что их внутренние дела становятся достоянием многомиллионной аудитории. Такое положение привело к тому, что судьями в шоу приглашались только те, кто имел хоть какой-то юридический опыт, — доверять свою судьбу актерам было бы все же чересчур. Самым ярким примером такого подхода стала программа «Судья Джуди» — она выходит с 1993 года (сейчас на CBS), а ведет ее отставной адвокат и судья Джудит Шейндлин.

Судебные шоу, как правило, выходят во время дневного эфира и, судя по исследованиям, теряют свою аудиторию менее других форматов дневного вещания. К концу нулевых на американском ТВ их было примерно столько же, сколько и различных ток-шоу, а в 2012-м, согласно исследованию, телесуды твердо занимали второе место по рейтингам среди дневных шоу, уступая только комедийным и игровым программам. Имелись и целые каналы, посвященные судебным битвам, — как, например, кабельные truTV (сначала назывался Court TV) или Justice Central.TV.

От человека до суда

В СССР похожую функцию выполняла передача «Человек и закон», которая выходила с 1970 года. Впрочем, скорее это была не имитация настоящего суда, как на Западе, а альманах, посвященный проблемам в стране; эту же направленность «Человек и закон» сохранил и сейчас — программа до сих пор выходит на Первом, являясь одним из долгожителей российского телевидения, а ведет ее Алексей Пиманов.

Также весьма опосредованно примыкает к данному жанру выходящий на НТВ документальный цикл Леонида Каневского «Следствие вели. », посвященный громким уголовным делам советского времени.

Примечательно, что именно эти программы входят в топ-100 российского телевидения: так, по данным «Медиаскопа», на неделе с 6 по 12 марта «Человек и закон» занял 21-е место (по всей России в аудитории 4+ его рейтинг составил 4,3%, а доля — 14,6%), а «Следствие вели. » — 42-е (рейтинг 3,4% и доля 11,4%).

Что касается собственно судебных шоу, то настоящий расцвет их случился в середине нулевых — в январе 2004 года РЕН ТВ начал показ шоу «Час суда», ведущим которого (а также судьей) был адвокат Павел Астахов.

В шоу рассматривались только гражданские дела, основанные на присланных зрителями материалах, но с изменением фамилий истцов и ответчиков и обстоятельств событий.

В том же месяце РЕН ТВ запустил и дочерний проект — «Час суда. Дела семейные», в котором разбирались конфликты между родственниками. В эфире канала он продержался три года и в 2007-м отправился на «Домашний» — уже под названием «Дела семейные».

Астахов и другие

Астахов, кстати, продолжил вести «Час суда» и после того, как стал уполномоченным при президенте по правам ребенка (в 2009-м), а закрылась программа осенью 2012 года. «Дела домашние» закрылась немногим раньше — весной того же года.

В 2005-м судебные баталии на телеэкране заинтересовали другие каналы.

2 августа на Первом стартовал «Федеральный судья», а на «России 1» — «Суд идет». Оба шоу были посвящены уголовным делам, а роль судей тоже исполняли адвокаты — по закону, действующие судьи не могли работать и на телевидении. Закрылись эти программы тоже почти одновременно:

«Федеральный судья» завершился в конце 2011 года, а «Суд идет» — в апреле 2010-го.

Почему историю Дианы Шурыгиной обсуждает вся страна

В 2007-м свое судебное шоу презентовал канал ДТВ (позже сменивший название на «Перец», а сейчас ставший «Че») — он запустил «Судебные страсти», посвященный гражданским делам. А в 2008-м на НТВ начался «Суд присяжных», который тоже был посвящен уголовным делам; любопытно, что к моменту старта программы такой суд действовал не во всех регионах России (хотя впервые был введен еще в 1993 году в шести областях).

Сейчас российское телевидение, можно сказать, от судебных шоу отдыхает. Запущенное после закрытия «Федерального судьи» на Первом канале «Право на защиту» продержалось в эфире только полгода (еще несколько месяцев ее показывал Пятый канал). На НТВ продолжает выходить «Суд присяжных», а на «Домашнем» идет придуманная Астаховым (и первоначально, в 2010-м, стартовавшая на РЕН ТВ) «По делам несовершеннолетних» — посвященная, как следует из названия, правонарушениям, которые совершили подростки.

Сейчас сложно сказать, состоится ли возвращение судебных шоу в эфир российского телевидения. Если учитывать западный опыт, то этот формат всегда будет востребован в том или ином виде. Возможно, потому, что в нем пропускается самая длинная часть любого расследования — сбор доказательств, сюжет сразу переходит к самому интересному — наказанию преступника. Но пока что отечественные телевизионщики воздерживаются от анонсов каких-либо аналогов «Часа суда» или «Федерального судьи».

m.gazeta.ru

Время начаться суду: что делать, если заседание не началось в срок

Во всех действующих процессуальных кодексах закреплено правило: судья должен открыть судебное заседание в назначенное для разбирательства дела время (ст. 160 ГПК, ст. 261 УПК, ст. 145 КАС). К сожалению, так случается не всегда. На практике юристы часто проводят больше часов в коридорах суда, чем на самих судебных процессах. Почему это происходит? Можно ли сторонам уйти, если заседание не началось вовремя, или лучше дождаться судебного процесса? Кто ответит за потраченные нервы, время и деньги?

Почему задерживают?

Задержка начала судебного заседания может быть вызвана разными причинами. Самая распространенная из них – занятость судьи в другом деле. По данным Судебного департамента при Верховном Суде, самая большая нагрузка у судей, которые разрешают гражданские и административные споры, при этом речь идет о мировых судьях и системе СОЮ. Так, за 2015 год каждый судья областного и равного ему суда рассмотрел в среднем 4,7 дел указанной категории в день, каждый мировой судья – 6,4 дел в день (статистика предоставлена по запросу). Рассмотрел – то есть вынес N-ное количество определений (о назначении и отложении судебных заседаний, истребовании доказательств, разрешении ходатайств и т. д.), провел N-ное количество судебных заседаний (дела редко разрешаются за один раз: часто требуется вызвать и допросить свидетелей, отправить и получить запросы, исследовать доказательства), изготовил и огласил постановление. А еще судьи ведут прием граждан, готовят отчеты, участвуют в совещаниях.

В системе арбитражных судов, по информации с сайта Арбитражного суда Московской области, средняя нагрузка на одного судью за первое полугодие 2015 года составила 3,2 дела в день. Однако не стоит забывать о сложности споров, рассматриваемых арбитражными судами. Например, дела о банкротстве разрешаются в срок до семи месяцев (ст. 51 закона о банкротстве) – то есть в 3,5 раза дольше, чем большинство гражданских дел (срок их разрешения установлен ч. 1 ст. 154 ГПК и составляет два месяца).

Из-за огромного количества споров судебные заседания в некоторых судах назначают в одно и тоже время либо с разницей, без преувеличения, в минуту (например, в 09:00, 09:01, 09:02, 09:03 и т. д.). «Это воспринимается как неуважение к участникам процесса: очевидно, что за одну минуту не успеешь и рта раскрыть, а ведь у кого-то решается дело всей жизни! Хотя нет оснований сомневаться в том, что судьи – порядочные люди и ничего дурного в виду не имеют, но выглядит все именно так: будто есть народ и небожители, которым на него наплевать. Известно, что в 9:00 некоторые судьи только приходят на работу. Очевидно, что не переодевшись, не попив чайку, никто в процесс не выйдет. Так зачем же назначать его на 9:00?» – задается вопросом адвокат, партнер Коллегии адвокатов города Москвы «Барщевский и Партнеры» Анастасия Расторгуева.

На сколько задерживают?

Мы опросили практикующих юристов, как долго им приходилось ждать начала судебного заседания. «До сих пор помню случай в одном из районных судов Москвы: процесс был назначен на 09:30, а в зал суда я зашла только в 17:30. Таким образом, провела в ожидании восемь часов», – сообщила адвокат Анастасия Брайчева. «Мой личный рекорд – восемь часов ожидания в Замоскворецком районном суде города Москвы (дело было назначено на 09:30). Чуть меньше было в Таганском», – вспоминает Расторгуева. «Я ждал восемь часов в Мособлсуде. Результат – отложение дела», – заявил главный научный консультант компании «Юридическая служба столицы», к. ю. н. Дмитрий Ястребов. Однако лидерами этого импровизированного соревнования стали руководитель практики «Коммерческое право» юридической компании Rights Алёна Абрамович и адвокат Юридической группы «Яковлев и Партнеры«, к. ю. н. Николай Гречкин. «Наиболее длительная задержка, которую помнит практика нашей юридической фирмы, составила более восьми часов. Заседание было назначено на 14:10, а началось только в 22:40», – рассказала Абрамович. «Исходя из личного опыта, могу привести примеры, когда из-за задержек в работе суда приходилось ждать судебного заседания более восьми часов», – сообщил Гречкин. Но практика показывает: лучше выступить в суде спустя такое продолжительное время ожидания, чем не выступить вовсе.

У управляющего партнера Адвокатского бюро «Мурашов, Яшин и партнеры» Дениса Мурашова был следующий случай: «Представитель стороны после нескольких часов ожидания около одного из залов Арбитражного суда города Москвы отлучился на 10 минут, предварительно убедившись, что по графику его дело будет рассмотрено через несколько заседаний. Вернувшись, он с удивлением узнал, что спор уже рассмотрен, а резолютивная часть решения оглашена под аудиопротокол».

Кстати, именно Арбитражный суд города Москвы эксперты назвали безусловным «рекордсменом» по времени ожидания – в его коридорах стороны проводят больше всего часов. И это понятно: с начала года в Арбитражном суде города Москвы было принято к производству 183 258 дел. Для сравнения, в Арбитражном суде Московской области в 2016 году было принято к производству 71 397 дел, а в Арбитражном суде Тюменской области – 11 128 дел. «Динамика рассмотрения дел в Арбитражном суде города Москвы различается в зависимости от состава. Дела административного состава рассматриваются обычно в срок и без задержек, а вот гражданский состав этого суда очевидно перегружен», – замечает Абрамович.

Юристы уже давно привыкли к тому, что время начала судебного заседания может быть непредсказуемо, и выработали свои правила. Кто-то просит у судьи назначить процесс рассмотрения дела как можно раньше (например, в 09:00), другие советуют не планировать в день больше одного судебного разбирательства. Абрамович рекомендует брать с собой в суды ноутбук, а также зарядные устройства от имеющихся гаджетов – это позволит проводить время в ожидании судебного заседания с пользой.

Как реагировать?

Время нахождения человека в суде, как правило, фиксируется в журнале посетителей на входе в здание. Время начала и окончания судебного заседания указывается в протоколе (п. 2 ч. 2 ст. 229 ГПК, п. 1 ч. 3 ст. 259 УПК, п. 2 ч. 3 ст. 205 КАС). Проверяйте правильность внесения данных сведений – в дальнейшем это может вам помочь.

Кстати, некоторые заявители используют факт задержки начала судебного заседания как аргумент при обжаловании решения суда по существу. При этом одни указывают, что опоздание привело к нарушению норм процессуального права (апелляционное определение Московского городского суда от 8 апреля 2016 года по делу № 33-11869/2016, апелляционное определение Челябинского областного суда от 15 апреля 2016 года по делу № 11-4927/2016). Другие пишут в жалобах, что из-за опоздания начала судебного разбирательства заинтересованные лица были вынуждены покинуть суд, так и не приняв участия в деле, не рассказав свои доводы и не представив доказательств (апелляционное постановление Московского городского суда от 8 июня 2016 года № 10-8760/2016). Однако в действительности ни к каким положительным результатам такие аргументы не приводят – эти обстоятельства в найденных текстах судебных актов так и не стали основаниями для отмены. Тем более, ни законодательство, ни практика не выработали подходов относительно времени ожидания начала процесса, спустя которое стороны могут покинуть здание суда.

Уйти или остаться? Особенно серьезно к этому вопросу стоит отнестись адвокатам. Согласно п. 2 ст. 13 Кодекса профессиональной этики адвоката, адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на осуществление защиты по уголовному делу, не вправе отказаться от защиты. «Адвокат, покинувший суд, пусть даже из-за опоздания начала судебного процесса, оставляет своего доверителя без защиты. За это он может быть привлечен к дисциплинарной ответственности вплоть до лишения статуса», – предупреждает заместитель председателя Общественной наблюдательной комиссии Москвы Максим Пешков.

Если вы все же решили не дожидаться начала рассмотрения дела, перед тем как покинуть здание суда, нужно принять некоторые меры. Дмитрий Ястребов советует письменно или устно под аудиозапись обратиться поочередно к секретарю судебного заседания, помощнику судьи, судье, председателю суда для установления причин задержки и уведомить их о своем уходе. Адвокат, партнер адвокатского бюро «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры» Андрей Гривцов рекомендует подать в канцелярию суда под расписку письменное заявление, в котором отразить время прибытия, а также время и причину убытия. Стоит отметить, что такие заявления не гарантируют участнику процесса отложение судебного заседания.

Однако и это еще не все. «В дальнейшем нужно будет представить в суд документы (например, от следователя или судьи другого суда), подтверждающие, что убытие из суда было вызвано объективной причиной», – говорит Гривцов.

Кто ответит?

Задержка начала судебного заседания – это не только стресс, но также потерянное время и деньги. Кто их возместит? «Нужно взыскивать расходы, связанные с ожиданием начала судебного процесса, с Судебного департамента при ВС. Тогда существующая проблема быстро решится», – утверждает Пешков. Однако гораздо чаще такие расходы включаются в объем судебных расходов и взыскиваются с проигравшей стороны.

Раньше позиция Верховного Суда на нарушения сроков начала судебного заседания была однозначной: «Несовместимы с требованиями закона и профессиональной этики назначение в судах первой инстанции рассмотрения нескольких дел на одно и то же время Эти и подобные им нарушения умаляют авторитет судебной власти», «Каждое судебное заседание должно проводиться в назначенное время» (пп. 8–9 Постановления Пленума ВС от 31 мая 2007 года № 27). И судебная практика знает случаи, когда судьи привлекались к дисциплинарной ответственности за задержку начала судебного заседания. Так, в 2011 году судья Ершовского районного суда Саратовской области была привлечена к ответственности в виде предупреждения за то, что отсутствовала на рабочем месте, в связи с чем судебное заседание не началось в назначенное время – оно было проведено позднее без граждан, желавших на нем присутствовать.

Однако 14 апреля 2016 года Постановление Пленума ВС от 31 мая 2007 года № 27 утратило силу, а в принятом ему на смену документе эти вопросы не освещаются.

Стоит ли сегодня жаловаться на судью, который не начинает судебное заседание в назначенное время? Юристы сходятся во мнении, что это бессмысленно. «Практика написания жалоб с указанием на несоблюдение графика рассмотрения дел имеется. Но, как правило, такие жалобы отклоняются со ссылкой на объемность и сложность споров», – делится опытом руководитель Арбитражной группы юридической фирмы VEGAS LEX Виктор Петров. «Я никогда не писала жалобы председателю суда или в квалификационную коллегию судей на задержки судебного заседания – делу это все равно не поможет. Адвоката в первую очередь волнует результат работы, а не количество поданных жалоб», – отмечает Брайчева. «Во-первых, жаловаться на судью не всегда справедливо – часто задержки начала слушаний происходят по причине злоупотребления временем представителями сторон по предыдущему делу. Во-вторых, если жалоба носит адресный характер, она создаст негативный эмоциональный фон у судьи. Конечно, с точки зрения закона это никак не может повлиять на решение вашего дела. Но не следует забывать, что судья всегда руководствуется собственным убеждением, хоть и на основании представленных в дело доказательств», – соглашается управляющий партнер консалтинговой компании «ЦентрЮрГорСтрой», к. ю. н. Юлия Вербицкая.

Интересным опытом воздействия на судей небольших городов поделилась Анастасия Расторгуева: «Адвокаты одного города договорились между собой уходить из суда, если задержка начала заседания составит более 15 минут. В результате, когда судьи решали наконец-то начинать процесс, ни участников, ни их представителей на месте не оказывалось. На звонки из суда покинувшие его лица сообщали о причинах своего поведения. Вскоре суд в этом городе стал работать, как часы».

Как решить проблему?

Очевидно, что если судьи не справляются с огромным количеством дел, нужно либо увеличить число судей, либо сократить число лиц, обращающихся в суды. Для реализации первой идеи потребуются дополнительные материальные, временные и технические затраты. «Помещение Арбитражного суда города Москвы уже не справляется с объемом посетителей, а все его залы давно распределены под судей. Поэтому в случае с этим судом мне видится необходимость строительства дополнительного здания. Так, подсудность Арбитражного суда города Москвы можно поделить на два строения в зависимости от административного округа либо категории дела, что позволит расширить судебный кадровый состав и разгрузить уже «просящее о помощи» помещение на Большой Тульской улице. Данное решение проблемы применимо и к иным судам, в которых происходят регулярные задержки судебных заседаний, например, к Московскому городскому суду», – предлагает Абрамович. Практика, при которой один суд размещается в двух различных зданиях, уже существует в России. В качестве примера можно привести Арбитражный суд Краснодарского края. Деление в нем произведено по судебным составам. По наблюдениям практикующих юристов, продолжительные задержки начала судебных заседаний в данном суде случаются редко – а значит, этот метод работает эффективно.

Сократить количество заявителей в суде можно различными способами, в первую очередь, законодательными. Уже по многим категориям дел введен обязательный досудебный порядок урегулирования спора, в арбитраже появилась упрощенная процедура, набирают популярность альтернативные процедуры разрешения споров (в частности, третейское разбирательство и медиация). Некоторые юристы выступают за увеличение размера государственной пошлины – чтобы разгрузить суды от бесспорных дел. «Когда с проигравшего будут взыскиваться реальные, адекватные судебные расходы, у сторон будет больше мотивации окончить дело миром или договориться на досудебной стадии», – считает Брайчева.

Кроме предложенных способов, разгрузить судей может реформирование системы распределения дел в зависимости от их категории и сложности. Сейчас дела между судьями распределяет председатель суда (ч. 3 ст. 35 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», подп. 3 п. 1 ст. 6.2 Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»). Чаще всего для этого используется автоматизированная система ГАС «Правосудие», но в некоторых судах все происходит вручную – а значит, распределение может быть осуществлено неравномерно.

Конечно, случаются во время ожидания начала судебного процесса и приятные моменты. «Обычно в очереди в зал суда все успевают перезнакомиться и начинают вести светские беседы, особенно в позднее время. Однажды в одном из районных судов Москвы дело закончилось около часа ночи, и незнакомый до этого дня юрист довез меня на машине до дома. Такие обстоятельства действительно сплачивают людей», – рассказывает руководитель юридического бюро «Ход Конем» Антон Палюлин. Однако и негативных ситуаций из-за задержек начала судебных заседаний случается немало. Поэтому хочется, чтобы и судьи, и участники процесса понимали: в нынешней действительности только от их поведения зависит, сколько продлится судебный процесс и как он будет проходить.

Российский налогоплательщик получил займы от иностранных взаимозависимых компаний из Австрии и Кипра и уплачивал по ним проценты. ФНС частично приравняла указанные проценты к дивидендам на основании правил тонкой капитализации и начислила на них налог по ставке 15% с учетом положений международного договора. Налогоплательщик указывал на необходимость применения ставки 5%. Налоговые органы и суды трех инстанций ему отказали, сославшись на то, что иностранные займодавцы не имели прямых инвестиций в капитал российских заемщиков. Когда дело дошло до Верховного суда, тот установил: сумма займа, проценты по которому приравнены к дивидендам, фактически является инвестициями в капитал российского заемщика. По мнению ВС, отсутствие между заемщиком и займодавцем оформленных акционерных отношений не может являться основанием для лишения иностранного лица, фактически осуществившего инвестицию в капитал российского заемщика, права на применение пониженной ставки налога (№ А40-176513/2016).

«Это дело показывает готовность ВС учитывать экономическую сущность сложившихся отношений, несмотря на правовые пробелы в некоторых вопросах применения правил недостаточной капитализации. Будем надеяться, что аналогичным образом ВС будет рассматривать споры, касающиеся контролируемых иностранных компаний и положений о лицах, имеющих фактическое право на доходы», – заявил юрист Налоговой практики VEGAS LEX Денис Кожевников. «Еще один положительный момент этого спора: ВС сослался на комментарии Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в части возможности отнесения займов, проценты по которым переквалифицированы в дивиденды, к вложениям в капитал российской компании. Это еще раз подтверждает возможность ссылок налогоплательщиков на комментарии к Модельной конвенции ОЭСР», – считает руководитель Налоговой практики Noerr Максим Владимиров.

«Нельзя не упомянуть: отправляя это дело на новое рассмотрение, коллегия призвала нижестоящие суды протестировать доходы в виде процентов по займам иностранных компаний по правилам, направленным на борьбу с уклонением от налогообложения с использованием бенефициарного собственника. Таким образом, ВС потребовал от нижестоящих судов исследовать дополнительный довод в пользу ФНС, который сам налоговый орган, судя по всему, не заявлял. Не приняла ли на себя коллегия чрезмерно активную роль и не нарушила ли она принцип состязательности сторон?» – задается вопросом старший юрист Налоговой практики Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP Кирилл Рубальский.

Как и предыдущее дело, спор налоговой с «СУЭК-Кузбасс» разгорелся из-за вопроса: имеет ли право российская организация-налогоплательщик применять минимальную ставку налога на дивиденды к процентам, переквалифицированным в дивиденды по правилам «тонкой капитализации»? ВС указал на недопустимость частичной переквалификации, когда проценты приравниваются к дивидендам, а тело займа, соответствующее этим процентам, не переквалифицируется (№ А27-25564/2015).

«Это знаковое дело о комплексной переквалификации контролируемой задолженности в капитал для применения льготных налоговых ставок к сверхнормативным процентам, переквалифицированным в дивиденды. Именно комплексная, а не фрагментарная переквалификация представляет собой наибольшую ценность. Позиция ВС с успехом может применяться и в других делах, где всплывает тема налоговой реконструкции», – уверен партнер Taxology Алексей Артюх.

В результате признания договора купли-продажи недействительным организация-налогоплательщик, ранее продавшая движимое имущество, получила его обратно и вернула покупателю деньги. После этого организация подала уточненную налоговую декларацию, исключив стоимость ранее реализованных объектов из своей налоговой базы по НДС за налоговый период, в котором было продано имущество. ФНС с этим не согласилась, посчитав, что возврат имущества являлся новой хозяйственной операцией, налоговые последствия которой должны быть отражены в периоде ее совершения. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Он указал: поскольку законодательство в случае признания сделки недействительной не устанавливает порядок корректировки у налогоплательщика-продавца ранее исчисленной с реализации товара суммы НДС, переход права собственности на товар не считается состоявшимся, а действия налогоплательщика должны признаваться правомерными (№ А33-17038/2015).

«Впервые ВС провозгласил, что налоговые органы не должны злоупотреблять своими правами в фискальных и личных интересах. Тем самым признано, что не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут создавать налоговые схемы, и это недопустимо ни для одной из сторон. Принцип добросовестности действует зеркально – он не только для налогоплательщиков, но и для налоговых инспекций», – считает Вадим Зарипов, руководитель аналитической службы ЮК «Пепеляев Групп», которая вела это дело. «Как указал ВС, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности. Он предполагает учет законных интересов налогоплательщиков и недопустимость создания условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону. На моей памяти это одно из первых дел, в котором ВС говорит о добросовестности и налогового органа, и налогоплательщика», – сообщил управляющий партнер ЮК «Архитектура Права» Андрей Зуйков. «В деле поднят вопрос о последовательности позиции налогового органа, своего рода процедурно-процессуальном эстоппеле. Когда инспекция заняла позицию об определенной квалификации операции, впоследствии она не вправе менять ее, если в результате налогоплательщик потеряет право на обоснованную налоговую выгоду из-за пропуска срока возмещения налога», – отметил Артюх. «Кроме того, коллегия указала: возникший спор был обусловлен как пробелом в правовом регулировании, так и действиями налоговой, отказавшейся в нарушение закона предоставить налогоплательщику информацию о порядке исчисления налога. Это указание коллегии говорит: способом снижения налоговых рисков в спорных ситуациях может служить прямое официальное обращение к ФНС за разъяснениями», – сообщил Рубальский.

Налогоплательщик представил уточненную декларацию, и спустя 22 месяца ФНС назначила повторную выездную налоговую проверку. Ее обжалование и стало предметом спора. ВС признал: формально ограничительных сроков в законе нет, однако это не означает невозможность применения общих принципов разумности и недопустимости избыточного налогового контроля. По мнению ВС, назначение повторной проверки через 22 месяца – это значительно, а потому налоговая обязана доказать наличие непреодолимых препятствий к организации проверки в более разумные сроки (№ А40-230080/2016).

«После этого спора для налогоплательщиков несколько повысилась определенность и возникли гарантии неизменности налоговых обязательств в отношении давно завершенных периодов», – считает Артюх, который вел этот спор. «Теперь налогоплательщики, подав уточненную декларацию за уже закрытый выездной проверкой налоговый период, вновь открывают его для повторной проверки. При этом из определения прямо не следует, что проверка может касаться только тех показателей уточненной декларации, по которым было произведено уточнение», – заметил Рубальский. «Хочется надеяться, что срок проведения повторной выездной проверки будет объективным и разумным как по отношению к фискальным органам, так и к самим налогоплательщикам», – заявил Зуйков.

Налогоплательщик учел срок исковой давности, который истек в одном из предыдущих налоговых периодов, в составе расходов текущего периода. В связи с истечением срока исковой давности он списал дебиторскую задолженность. Налоговый орган с таким подходом не согласился: по его мнению, налогоплательщик не вправе исправлять ошибки в исчислении налоговой базы, которые привели к переплате налога в следующем налоговом периоде. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Суд со ссылкой на п. 1 ст. 54 НК отметил: налогоплательщик вправе провести перерасчет налоговой базы и суммы налога за налоговый период, в котором выявлены ошибки, относящиеся к прошлым налоговым периодам, когда допущенные ошибки привели к излишней уплате налога (№ А41-17865/2016).

«Этим делом фактически окончены споры вокруг применения ст. 54 НК в части возможности корректировать ошибки в следующих периодах или в периоде совершения такой ошибки. Порядок исправления ошибки остается на усмотрение налогоплательщика. Но при этом глубина исправления ошибок ограничена общим трехлетним сроком на возврат и зачет налоговых переплат. Такая гибкость важна для налогоплательщиков при эффективном налоговом планировании», – считает Артюх. «Раньше налоговые органы нередко предъявляли налогоплательщикам претензии по поводу отражения расходов прошлых периодов в текущем периоде. Хочется верить, что после принятия рассматриваемого определения число таких претензий существенно снизится», – заявил Рубальский.

Налогоплательщик 8 лет платил НДФЛ и подавал декларацию о сдаче недвижимости в аренду. Затем он зарегистрировался в качестве ИП и продал свое имущество. Фискальный орган начислил недоимку, посчитав, что сдача в аренду имущества задолго до получения статуса ИП может быть расценена как предпринимательская деятельность. Суд счёл требования налоговой незаконными. Он указал: если ФНС не обращается к налогоплательщику за объяснениями или документами, подтверждающими НДФЛ, то у нее нет сомнений в правильности уплаты этих налогов. В противном случае можно говорить о произволе налоговых органов. Еще один спорный вопрос заключался в режиме налогообложения дохода ИП от продажи принадлежавшего ему нежилого помещения. ВС решил: вопрос законности доначисления налога по УСН с продажи доли в праве собственности напрямую зависит от того, была ли у налоговой ранее информация, позволяющая квалифицировать эту деятельность, как предпринимательскую (№ А53-18839/2016).

«Я очень позитивно оцениваю это дело. Однако стоит отметить, что оно идет вразрез с многочисленной практикой, когда по результатам выездной налоговой проверки ФНС переоценивает выводы, сделанные в ходе камеральной проверки. В результате этого налогоплательщики получают неожиданные налоговые претензии по казалось уже подтвержденным расходам и вычетам», – сообщил Зуйков. «Коллегия начала делать акцент на наличие у ФНС ряда обязанностей по отношению к налогоплательщикам в области информационного взаимодействия. Этот факт, безусловно, следует оценивать положительно. На практике налоговые имеют свойство забывать о таких обязанностях, и зачастую это не оборачивается для них какими-либо негативными последствиями в суде», – отметил Рубальский.

Между правопредшественником налогоплательщика и взаимозависимыми лицами были заключены договоры займа, по которым начислялись проценты. В связи с этим налогоплательщик уменьшил налоговую базу по налогу на прибыль на сумму убытков. ФНС это не устроило: по ее мнению, имело место не предоставление займов, а инвестирование денег в целях приобретения контроля над производителем сырья. В обоснование своей позиции налоговая указала: договоры займа не исполнялись сторонами сделки, срок погашения займов неоднократно переносился, заемщик не имел источник дохода для возврата займов, а заимодавцы полностью разделяли риски заемщика. Поэтому налоговая отказала в учете суммы процентов в составе расходов. Но суды встали на сторону налогоплательщика. Они отметили: вся сумма по договорам займа была предоставлена в пользу заемщиков, деньги использовались в соответствии с указанной в договорах целью, налогоплательщик стал собственником акций компаний, в настоящий момент договоры займа погашены (№ А66-7018/2016).

«Продолжает сохраняться критический подход к оценке структур, связанных с привлечением заемных средств от аффилированных компаний. Вместе с тем мы видим новый тренд в оценке налоговыми хозяйственных операций в отношении предоставления заемного финансирования, а именно осуществление переквалификации заемных отношений в инвестиционные. Налогоплательщикам стоит критически подойти к оценке отношений, связанных с договорами займов, особенно внутри группы, – это поможет снизить риск осуществления переквалификации», – считает партнер EY, руководитель Практики разрешения налоговых споров в России Алексей Нестеренко. «Примечательно, что в этом деле налогоплательщик использовал в том числе правовое заключение о природе займа и инвестиций, полученное в Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте», – отметил Артюх.

ПАО «Уралкалий» оспаривал применение цен в контролируемой сделке по поставке удобрений в адрес взаимозависимого трейдера в Швейцарии. Налоговая сочла, что налогоплательщик применил неправильный метод определения рыночной цены. Суд первой инстанции встал на сторону налогоплательщика, апелляция отменила это решение и поддержала налоговую. Окружной суд, направляя дело на новое рассмотрение, сформулировал ряд выводов. Во-первых, правильное применение различных методов определения рыночной цены не должно давать слишком больших отклонений, что может говорить о методологических ошибках в позициях сторон. Во-вторых, даже при проверках контролируемых сделок ФНС должна убедиться в наличии или отсутствии в действиях налогоплательщика признаков получения необоснованной налоговой выгоды. В-третьих, кассационный суд прямо допустил и даже настойчиво рекомендовал привлекать экспертов к рассмотрению дел подобной категории (№ А40-29025/2017).

«Кроме того, неожиданным и достаточно опасным явился довод суда о необходимости исследовать вопрос деловой цели и выявить, что действия налогоплательщика были направлены исключительно на получение налоговой экономии. Такой подход приводит к смешению совершенно различных категорий дел: по контролю трансфертных цен и по обвинению в получении необоснованной налоговой выгоды. Эти правонарушения должны проверяться разными налоговыми органами, по различным правилам и с различными правовыми последствиями. Смешение этих категорий дел может привести к тому, что территориальные налоговые органы еще больше будут вторгаться в контроль цен для целей налогообложения, а ФНС – заниматься проверкой наличия различных злоупотреблений в налоговой сфере», – считает партнер, директор Департамента налоговых споров ФБК Грант Торнтон Галина Акчурина.

В 2011 году ООО «Крафт Фудс Рус» (сейчас «Мон’дэлис Русь») купило у Cadbury Russia Two Limited (СRT) 100%-ную долю в ООО «Дирол Кэдбери» за 12,9 млрд руб. Структурирована эта сделка была с применением новации – обычную оплату заменили обязательством по кредитным нотам с процентами по ставке. В итоге компании «Мон’дэлис Русь» доначислили налоги, пени и штрафы на общую сумму около 740 млн руб., причем большая часть претензий была связана с конфигурацией той самой сделки. Налоговики, а вслед за ними и суд сделали заключение, что сделка по покупке «Дирол Кэдбери» являлась нереальной. Целью совершенных операций, по их мнению, было скрытое распределение прибыли «Крафт Фудс Рус» в адрес холдинга (№ А11-6203/2016).

«В этом деле имело место стандартное корпоративное структурирование сделки по приобретению актива. Причина интереса к сделке со стороны налогового органа – в процентах по займу, которым стороны заменили обычное денежное исполнение. Хотя решать, у кого и на каких условиях приобретать актив, может только налогоплательщик. На мой взгляд, в этом деле нет признаков уклонения от налогообложения, хотя акценты, которые сделала ФНС при обосновании своих претензий, на первый взгляд могут говорить об обратном. Я считаю, произошло вмешательство в предпринимательское усмотрение и переоценка целесообразности бизнес-решений налогоплательщика, что недопустимо с позиций, сформулированных в постановлении Пленума ВАС № 53 и актах Конституционного суда», – отметил Зуйков.

Ранее действовавший закон о страховых взносах запрещал возврат соответствующей переплаты, если пенсионные взносы уже были разнесены по счетам индивидуального учета застрахованных работников, но позволял зачесть такую переплату в счет будущих платежей. Однако после 1 января 2017 года документ утратил силу, при этом администрирование взносов было передано в налоговые органы, а регулирование самих взносов вновь оказалось в НК. Компания «Газпромнефть-Развитие» попыталась вернуть переплату по страховым взносам, образовавшуюся до 2017 года, но и внебюджетные фонды, и суды ей отказали (№ А56-67008/17).

«Суды лишили плательщиков совершенно обоснованного права на корректировку обязательств и нарушили неприкосновенность их права собственности на переплаченные суммы. Причины этого понятны – изменение регулирования, порядка исчисления и отражения взносов, а также смена администратора, который не может технически осуществить зачет. Тем не менее такое обессмысливание правовых норм судебной практикой заслуживает самого пристального внимания со стороны вышестоящих судов прежде всего ВС», – считает Артюх.

pravo.ru