Держава законов шариата

Держава законов шариата

ШАРИАТ — ИСЛАМСКИЙ КОДЕКС ПРАВА И МОРАЛИ

Д.М.ЕРЕМЕЕВ
Доктор исторических наук

Шариат (арабское от глагола «шара’а» — «наставлять на прямой путь») — это свод правил поведения мусульманина на все случаи жизни. Он содержит и юридические, и нравственные нормы, не расчленяя их на мораль и право. Для ислама вообще характерна нерасчлененность многих сфер духовной и практической деятельности человека — слитность религиозной и светской власти, неразделенность законоположений и этики, юриспруденции и праведного образа жизни. Шариат включает в себя и право — фикх, и морально-поведенческие наставления, и предписания культа — регламентацию молитв, поста, религиозных праздников, других обязанностей верующего.

ИСТОКИ МУСУЛЬМАНСКОГО ПРАВА

Шариат возник не сразу. Сначала, пока был жив Мухаммед, он сам являлся одновременно законодателем и судьей. Многие юридические нормы были введены им, вошли в суры Корана.». Мы ниспослали его (Коран. — Д.Е.), как арабский судебник», — сказано в этой книге от имени Аллаха (сура 13, аят 37). Но Мухаммед не мог, естественно, предусмотреть все правовые казусы, которые случаются в многогранной жизни общества, государства и личности. После его смерти быстро обнаружилось, что коранических предписаний далеко не достаточно для решения всех возникающих юридических вопросов. Тогда, если ответа на какой-либо вопрос не могли найти в Коране, стали прибегать к прецедентам — брать за образец выхода из создавшегося положения поступки и действия пророка в сходных обстоятельствах, его отдельные высказывания в аналогичных случаях. Все эти «основополагающие установки», отраженные в многочисленных преданиях, были записаны в VIII-IX веках.
Так появились сборники хадисов — рассказов о деяниях Мухаммеда, его решениях и заявлениях, связанных с различными сторонами жизни и деятельности мусульманской общины. В них вошли и подобные же сообщения о сподвижниках и последователях пророка. Собрание хадисов называете! с у н -н а. Это как бы свод идеальных примеров, образцов для подражания на все случаи жизни. Как заметил голландский исламовед Арент Венсинк, соблюдать сунну — значит подражать Мухаммеду.
Как известно, в исламе существуют два основных религиозно-идеологических направления — суннизм и шиизм. И одно распространенное заблуждение в отношении шиитов состоит в том, будто они не признают сунны, которую, в отличие от них, признают сунниты. Однако шииты лишь более строги в выборе преданий, входящих в сунну, считают истинными только те из них, которые основаны на авторитете членов семьи Мухаммеда. Сунниты же признают и свидетельства его сподвижников.
Предания о Мухаммеде — хадисы («хадис», собственно, и значит «рассказ») — шииты предпочитают называть «ахбар» (сообщения). Но подавляющее большинство этих преданий текстуально совпадают у суннитов и шиитов. Содержание хадиса, или ахбара, делится на две части: сначала идет иснад (опора), то есть как бы ссылка на источник рассказа-сообщения, в которой перечислены лица, передавшие его. Обычно это целая цепочка, начинающаяся с последнего по времени «передатчика» и доведенная до очевидца — современника пророка. Например: «Поведал мне Абдуллах ибн Али со слов Ахмеда ибн Умара, что Амр ибн Наср говорил, что Абу Бакр слышал, как посланник Аллаха Мухаммед (да благословит Его Аллах и приветствует) изрек. «. Далее идет матн (текст) предания. Так вот для шиитов очень важен иснад, ибо они признаку! только тот матн, который «опирается» на свидетельство близкого родственника Мухаммеда. Шииты создали нечто вроде «родственнической» апологии в исламском праве, выступив с легитимистских позиций, что было связано с защитой исключительных прав Али, двоюродного брата и зятя пророка, на власть в халифате.
Шариат вобрал в себя и нормы патриархального обычного права арабов — адата, илиурфа. В ранне-мусульманской Аравии судебные разбирательства первоначально происходили на их основе. Мухаммед, как и вожди племен, часто выносил приговоры и решения юридических вопросов, согласуясь с этими установлениями.
Итак, Коран, сунна, адат — три источника и три составных части шариата.
Патриархальный пласт отчетливо прослеживается во многих положениях мусульманского права. Например, шариат поощряет кровную месть. О ней сказано в Коране: «Предписано вам возмездие за убитых: свободный — за свободного, и раб — за раба, и женщина — за женщину» (2:173). За совершенное убийство можно и откупиться, заплатив родственникам погибшего «цену крови» (дийа, или акль). Шариат детально разработал меру таких штрафов и за нанесение увечий, ран и прочих травм. Так, за выбитые зубы взимается от 1/40 до 1/20 «цены крови», за отрезанный палец — 1/10, за поврежденный глаз — половина и т. п.Все это удивительно напоминает законоположения «Русской правды», в которой, в частности, говорится: «Кто убьет человека, тому родственники убитого мстят за смерть смертью; а когда не будет мстителей, то с убийцы взыскать деньгами. «. За увечья и ранения также налагался штраф — вира. Эти совпадения не случайны: раннеисламская Аравия и Древняя Русь находились примерно на одинаковом уровне общественного развития-патриархально-феодальном.
Шариатские наказания за преступления сохранили жестокий характер, свойственный средневековью. Например, в Коране говорится: «Вору и воровке отсекайте их руки в воздаяние за то, что они приобрели, как устрашение от Аллаха» (5:42); «Прелюбодея и прелюбодейку — побивайте каждого из них сотней ударов. . И пусть присутствует при их наказании группа верующих» (24:2). За многие преступления шариат предусматривает смертную казнь, в том числе за отступничество от ислама, разбой, преднамеренное убийство. Виды казни пришли из средних веков — отсечение головы, четвертование, побивание камнями, погребение заживо.
Тюремное заключение в раннеисламское время применялось крайне редко. Возможно, в этом сказались кочевнические традиции: тюрьмы могут быть только в прочно оседлом обществе, в городах. Держать заключенного в палатке или шатре и перевозить его за собой при перекочевках довольно обременительно.
Многие правовые и моральные каноны шариата восходят к родоплеменным традициям. Так, взаимопомощь между сородичами и соплеменниками, что является непременным правилом в патриархальном обществе, трансформировалась в мусульманский благотворительный налог-закят с богатых в пользу бедных, а сбор дани с зависимого от кочевников населения -в налоги на инаковерующих (джизью и харадж), кочевнические набеги (газв) — в войну против иноверцев (газават и джихад).
Шариат зафиксировал юридические нормы и раннефеодального мусульманского общества, которое складывалось после арабских завоеваний VII—VIII веков на огромной территории. Сама эта территория была весьма специфической в географическом и этнографическом отношении. Если взглянуть на карту ого Света, то сразу становится очевидным, что ислам получил наибольшee распространение в аридных (засушливых) областях Азии и Африки, где основными видами производительной деятельности человека были кочевое скотоводство и ирригационное земледелие. В этом плане страны распространения ислама сходны с его прародиной. И особенности общественных взаимоотношений здесь, как и в Аравии, во многом определялись спецификой хозяйства скотоводов-кочевников и земледельцев-ирригаторов. Они наглядно отразились в нормах мусульманского права.
Коренной вопрос любых общественных отношений — вопрос собственности. В сфере сельского хозяйства это прежде всего характер землевладения и землепользования. В представлении же кочевников земля — это пастбище, то есть общая территория рода или племени. Общность пастбищ зафиксирована и шариатом: «Пастбища, источники воды, огонь и соль принадлежат всем». Своеобразно отношение к земле и крестьян, ведущих ирригационное хозяйство. Искусственное орошение в крупных масштабах под силу только многочисленной общине, что порождает коллективное владение землей и водой.
Оба этих фактора — отношение к земле, с одной стороны, скотоводов-кочевников, а с другой, земледельцев-ирригаторов — привели к тому, что шариат не выработал четкой концепции земельной собственности. В шариате есть положения, которые противоречат одно другому. Например, хадис, гласящий, что «земля и небо принадлежат Аллаху», можно понять как утверждение коллективной собственности на землю. Однако в Коране имеется аят, который дает право на иное толкование: «Ведь земля принадлежит Аллаху: Он дает ее в наследие, кому пожелает из Своих рабов. «. (7:125). Это положение узаконивает частную земельную собственность.
География первоначального распространения ислама весьма показательна и в историко-социологическом аспекте. Она охватывает прежде всего такие регионы (Северная Африка, Средняя Азия, Закавказье), где феодализм только-только начинал развиваться, где еще очень сильны были патриархальные отношения. Таким образом, базис существовавших здесь обществ был сходен с тем, который породил эту религию, а именно — с базисом хиджазского общества VI-VII веков. Поэтому и стал возможен перенос определенной части надстройки — правовой, политической и идеологической, возникшей в рамках ислама, — на новую почву. И здесь шариат вобрал в себя многие нормы местного обычного права: например, в Северной Африке-канун (канон, то есть закон) берберов, на Кавказе — прежние традиционные установления, которые получили обобщающее арабское название «адат».
В своем конечном развитии шариат стал основой юриспруденции феодального общества мусульманских стран Азии и Африки. Однако феодализм в этих странах имел целый ряд особенностей по сравнению с европейским аналогом. Взять, к примеру, вопрос о земле. Хотя общинная собственность на землю, характерная для кочевников и ирригаторов, препятствовала развитию частно-феодального землевладения, она не смогла остановить наступление феодализма, а лишь придала ему «восточную» специфику. Общинная собственность трансформировалась в государственную, точнее — в государственно-феодальную. Верховным собственником-сувереном всех земель страны был монарх. А положение Корана о том, что Аллах дает землю «в наследие, кому пожелает из Своих рабов», свело на нет формальный принцип общности земли. Сельскохозяйственными угодьями распоряжались по своему усмотрению духовные и светские правители — халифы, султаны, ханы, шахи. В шариате появились запреты на присвоение чужих земель, кодифицировалось наследственное право. В правилах аренды земли были разграничены права и обязанности арендатора и владельца земельного участка. Короче, коллективная собственность на землю оказалась на деле фиктивной.
Другая специфика Востока в том, что здесь долго сосуществовали раннефеодальные, патриархально-феодальные и даже патриархальные отношения. Последние — родо-племенные у кочевых скотоводов и общинные у земледельцев — порождали тенденцию к сохранению эгалитаристских сторон мусульманского права, как бы «нацеленных» на «гуманизацию» феодализма, смягчение наиболее жестких форм эксплуатации. Это му служили такие постулаты шариата, как равенство мусульман перед Аллахом (мусават), социальная справедливость (адалят), выборность главы религиозной общины (имамат), благотворительный налог (закят), доброхотная милостыня (салака), общая собственность мусульманской общины (вакф), запрет «лихвы» — ростовщических процентов (риба).

НАПРАВЛЕНИЯ МУСУЛЬМАНСКОЙ ПРАВОВОЙ МЫСЛИ

Главную особенность исламского мышления — его неразрывность с богословием — демонстрирует анализ шариатского правоведения — фикха, основанного так или иначе на догматах Корана и сунны. Исламская юриспруденция разделяется на несколько толков, или религиозно-юридических школ, отличающихся друг от друга лишь по методам (принципам) интерпретации положений шариата. В суннитском и с л а -м е существуют четыре канонизированных толка, или, по-арабски, мазхаба («пути следования»): м а л и -китский, ханафитский, шафиитский и ханбалитский.
Возникли мазхабы примерно в тот же период расцвета державы Аббасидов, что и мусульманская философия (фальсафа), в VIII-IX веках, в блистательную эпоху правления халифов аль-Мансура (754-775), аль-Махди (775-785), Харун ар-Рашида (786- 809) и аль-Мамуна (813-833).
В гигантском государстве, каким стал халифат, в средневековом арабо-мусульманском обществе, весьма усложнившемся и диверсифицированном социально, экономически, политически, которое пришло на смену сравнительно простым структурам аравийского социума, беспрерывно рождались совершенно новые юридические казусы, для решения которых уже недоставало указаний Корана, сунны и адатов. Кроме того, арабы покорили многие народы, зачастую более развитые, чем они сами, в культурном отношении, к тому же знакомые, в частности, с хорошо разработанными правовыми системами Рима, Византии, Ирана. Поэтому перед мусульманскими законоведами в VIII веке со всей остротой встал вопрос об адаптации юридических основ, изложенных в Коране и сунне, к новым условиям. Так начала развиваться исламская юриспруденция — плод новых реальностей и в какой-то мере влияния новых идей. Последнее отразилось и в том, что в арабскую лексику вошло немало заимствований из латинской юридической терминологии.
Основные принципы (методы) толкования Корана и сунны, признавая или отвергая которые определились в отношении друг друга мазхабы, это рай — личное мнение авторитетного богослова-правоведа; и д ж -м а — консенсус, согласное мнение крупнейших знатоков шариата; и д -ж т и х а д — право компетентного лица самостоятельно интерпретировать положения шариата, решать религиозные, юридические, политические вопросы на основе Корана и сунны; к ы я с — суждение по аналогии, то есть возможность решать тот или иной вопрос, основываясь на сходном решении похожего вопроса в Коране или сунне.
Первую попытку кодификации юридических норм, исходя из этих положений, предпринял основатель маликитского толка Малик ибн Анас (умер в 795 году) в своем труде «Аль-Муватта» («Протоптанная тропа»), Маликиты отдают предпочтение нормам, сформировавшимся еще при жизни Мухаммеда, опираются главным образом на указания Корана и сунны. Из адатов они признают — и то лишь в некоторых случаях — только обычное право Медины. Круг консенсуса (иджма) также ограничен согласным мнением исключительно мединских улемов (правоведов-богословов), причем это мнение согласуется по каждому конкретному вопросу. Вместе с тем маликиты применяют один из методов иджтихада — истислях, то есть возможность решения отдельных вопросов вопреки общим установлениям, если того требует здравый смысл и конкретные интересы мусульман. Иными словами, маликиты придерживаются традиции, но допускают индивидуальное толкование — рай, коль скоро оно не наносит ущерба общественному благу. Последнее, быть может, свидетельствует о влиянии принципа римского права «Corrigere jus propter utili-tatem publicam» — «Исправлять закон ради общественной пользы».
Наибольшее распространение маликитский мазхаб получил в Магрибе — арабских странах Северной Африки. Ныне его влияние весьма сильно ощущается в наследственном и брачно-семейном праве Марокко, Алжира, Туниса, Ливии. Кроме того, на его основе разработан ливийский уголовный кодекс.
Наиболее гибкий и «либеральный» мазхаб — ханафитский, или ханифитский, — создал ан-Нуман ибн Сабит Абу Ханифа (699-767). Для этого толка характерны три особенности: преобладающее значение рая, широкое применение кыяса, использование другого метода иджтихада — истихсана, то есть учет при решении того или иного вопроса местных обычаев и общего практического интереса. Применяя этот метод, правовед может заявить: «Хотя аналогия в данном случае предполагает то-то, все же в силу обстоятельств я считаю наилучшим (ахсан) иное решение». Другими словами, истихсан близок принципу рая.
Ханафитский мазхаб позволяет приспосабливать шариат к меняющимся условиям жизни общества, что способствовало его широкому распространению. Он господствовал в Аббасидском халифате, Османской империи. Ныне сохраняет главенствующее положение в Египте, Сирии, Ираке, Афганистане и Пакистане. Современное законодательство этих стран в той его части, где сохранились положения шариата, основано на установках этого толка. Большинство мусульман Индии, Средней Азии при совершении религиозных обрядов, соблюдении исламских обычаев придерживаются ханафитских рекомендаций.
Ш а ф и и т ы, названные так по имени основателя еще одного мазхаба -Мухаммеда ибн Идриса аш-Шафии (умер в 820 году), занимают как бы промежуточное место между маликитами и ханафитами. Основы правоведения, согласно их мнению, располагаются по своему значению следующим образом: Коран, сунна, иджма, кыяс. При этом иджма понимается как единодушное мнение всей мусульманской общины, что практически означает консенсус улемов данного места в данное время. Этот мазхаб не считает рай твердой основой, отвергает маликитский истислях и ханафитский истихсан. Он не получил большого распространения, локализовавшись в некоторых общинах Индонезии, Малайзии, Брунея, а также стран Восточной Африки (например, его влияние заметно в современном законодательстве Сомали).
Ханбалитская школа носит имя своего основателя Ахмада ибн Ханбаля (умер в 855 году), ученика аш-Шафии. Ибн Ханбаль был принципиальным противником каких бы то ни было нововведений в шариате. Всякое новшество (бид’а) он рассматривал как ересь (собственно, арабское «бид’а» имеет значение не только «новация», но и «искажение»). Он строго придерживался таклида — следования традиционным установкам. Отсюда крайний ригоризм и догматизм данного мазхаба. Ханбалиты не признают рая, а иджма у них ограничена кругом сподвижников пророка. Они образовали наиболее консервативное течение в суннизме. Их принципы взяты на вооружение одними из первых фундаменталистов, ваххабитами — «пуританами ислама», используются и «Братьями-мусульманами». Ханбалитская религиозно-правовая система официально действует в Саудовской Аравии, где государственная религия — ваххабизм.
Среди шиитов наиболее распространен джафаритский толк. Его основатель — шестой имам, Джафар ас-Садик (700-765). Джафариты подразделяются на две религиозно-правовые школы — а х -баритов и усулитов.Первые, если не считать Корана, опираются исключительно на шиитские предания — ахбары. У вторых в религиозно-юридическом арсенале есть и другие «корни» (усуль) шариата — иджма и акль (разум, то есть следование здравому смыслу). Джафариты обоих подразделений отвергают кыяс, но сохраняют за высшими духовными авторитетами — муджтахидами право иджтихада.

(По материалам «Азия и Африка сегодня», 7/91)

www.svob.narod.ru

Ислам, закон и государство

Исламское государство… Как по-разному люди относятся к этому словосочетанию. Для одних оно ассоциируется с «толпой бородачей-фанатиков», пришедших к власти только для того, чтобы воплотить в жизнь дикую систему наказаний времён Средневековья и запретить человеку всё, что ему нравится. И чего им только не сидится! Для других – это сказка, которая была… а, может, никогда и не была претворена в жизнь. Во всяком случае, среди нас нет тех «сказочных персонажей», о которых мы читаем в книгах: Пророка (мир ему и благословение Аллаха), Абу Бакра, Умара, Усмана, Али… Да и время не то. Не подходит оно для законов Аллаха. Для третьих же исламское государство – это объективно реальный институт, создание которого по милости Всевышнего Аллаха зависит только от прилагаемых ими усилий.

Что же такое исламское государство? Чем отличается от тех, что разными цветами украсили политическую карту мира? Кому и зачем оно сдалось? На эти вопросы мы и постараемся ответить в этой небольшой статье. Однако прежде остановимся на том, что отличает «первых» от «вторых», а «вторых» – от «третьих». На том – из чего берёт начало всё, что вы прочитаете ниже, – на исламском вероубеждении.

Ислам и куфр

Каждый человек смотрит на окружающий мир сквозь призму своего мировоззрения. Каждый человек пытается достичь каких-то целей, ставит перед собой различные задачи, имеет свой круг предпочтений. Ислам – это не просто мировоззрение, идея или религия. Ислам – это идеология и её воплощение в жизнь. Воплощение это вбирает в себя все сферы человеческой жизни: индивидуальную и социальную, экономическую и политическую, обрядовую сторону и повседневность. Мусульманин – это человек, который верит во Всевышнего, в Такого, Каким Он описал себя в Своей Книге и через Своего Посланника (мир ему и благословение Аллаха); убеждён, что весь окружающий мир создан Им и принадлежит Ему Одному и, наконец, считая Его Волю единственным мерилом оценки своих действий, поступает согласно Его закону, установленному Его Книгой и Посланником (мир ему и благословение Аллаха).

Немусульманин (или, говоря языком шариата, кафир) – это человек, который не верит в Бога – Такого, Каким Он описал Себя в Коране и посредством Сунны, или не верит в Его господство над окружающим миром, или не считает Волю Всевышнего Аллаха, выраженную Им в Коране и Сунне Его Посланника, путеводителем по жизни и абсолютным законом.

В этой статье нас более других интересует третья (в определении выше) грань единобожия. Переводя на простой язык, её можно сформулировать следующим образом: мусульманин определяет, что есть «плохо» и что есть «хорошо», только при помощи весов исламского права, источниками которого являются Книга Аллаха и Сунна Его Посланника (мир ему и благословение Аллаха). Для кафира же эти понятия обычно определяют его предпочтения (желания) в конкретное время в конкретном месте.

Человек и государство

В классическом смысле государство – это результат договора людей соблюдать принятый ими закон ради лучшего обеспечения свободы и порядка. «Если люди будут пользоваться своей свободой, своей независимостью и безудержно предаваться своим страстям, то положение каждого конкретного человека станет более несчастным, чем если бы он жил отдельно; они осознали, что каждому человеку нужно поступиться частью своей естественной независимости и покориться воле, которая представляла бы собою волю всего общества…» (Дени Дидро). Таким образом, государство ограничивает свободу отдельного человека, когда его поведение угрожает свободе других людей, от чего выигрывает общество в целом, так как каждый его член получает определённые гарантии невмешательства в его свободу.

С точки зрения шариата, государство – это, прежде всего, способ установления закона Аллаха, метод воспроизведения исламского права, взятый из наследия Посланника Аллаха (мир ему и благословение). Аллах говорит: «Я сотворил джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись Мне» (сура «Рассеивающие», аят 56). Под поклонением подразумевается в том числе и подчинение правовому полю Корана и Сунны. Всевышний Аллах также сказал: «…они не уверуют, пока не изберут тебя судьёй во всём том, в чём препираются между собой, и не перестанут испытывать в душе стеснение от твоего решения, и не подчинятся полностью» (сура «Женщины», аят 65). Аллах также сказал: «А кто не судит по тому, что ниспослал Аллах, те – неверные» (сура «Трапеза», аят 44). То есть человек, убеждённый в абсолютной легитимности правового круга, установленного людьми, или в его предпочтительности над исламским правом, является кафиром. Таким образом, государство, согласно шариату, – это метод реализации предписанных Всевышним Аллахом исламских правовых институтов: закона, суда и др.

Человек и закон

Человек – это существо, которое стремится к благу. Полная естественная свобода – это благо человека, которым он готов пожертвовать лишь для обретения ещё большего блага – гарантии, что никто не будет нарушать его свободы. Однако, получив такую гарантию, человек, как правило, становится перед соблазном вернуть себе первичную свободу, не теряя гарантии. Проблема усугубляется, когда этим начинают заниматься все.

Скажем, взяточничество запрещено практически любым законом. Смысл запрета очевиден: человек не должен с помощью денег получать то, на что не имеет права, – это приводит к хаосу и беспорядку, что сегодня можно наблюдать практически во всей социальной сфере: образовании, медицине, правоохранительных органах, госаппарате… Возьмём для примера официально бесплатное у нас образование. На тот или иной факультет вуза должны поступать молодые люди, предрасположенные к соответствующей сфере знания, – те, кто проходит вступительные экзамены. Действительно, человек, с детства любивший математику, имеющий соответствующий склад ума и подготовку, способен большего достичь на этом поприще и вернуть обществу, нежели занявший его место, дав взятку и тем самым обойдя предусмотренный отбор. На сегодняшний день коррупция в сфере образования привела к тому, что в вузах учатся молодые люди, вся студенческая жизнь которых сводится к «толкнуть» и «пообщаться». Я знаю это как бывший студент и человек, имевший небольшой опыт преподавания. «Толкачи» заняли законные места тех, кто хотел бы учиться и приносить обществу пользу. То же самое происходит и во всех других социальных институтах. Взяточничество и коррупция сами по себе стали законом, нормой в поведении людей, от чего, несомненно, теряет всё общество, а в итоге – и индивид, что прослеживается в низком уровне жизни.

Почему же не работает официальный закон, призванный принести благо обществу, а соответственно и индивиду? Здесь возникает другой вопрос: а зачем индивид должен соблюдать закон, если выгоднее не соблюдать? Разве не благо индивида лежит в основе закона и государства?

Другой пример. Сборная Франции пробилась в финальную часть чемпионата мира-2010 с помощью гола, забитого в ворота ирландцев с вопиющим нарушением правил. Шло дополнительное время второго стыкового матча. Тьерри Анри подыграл себе рукой, после чего отдал пас Вильяму Галласу, а тот замкнул передачу голевым ударом головой. Бригада арбитров, к удивлению многомиллионной телеаудитории, ничего криминального не заметила, зафиксировав взятие ворот.

Уже после матча Анри сознается, что сыграл рукой, но всю ответственность переложит на судей: мол, они не «свистнули», значит, гол был. В итоге Франция едет в ЮАР бороться за титул чемпиона мира. Ирландцы после матча закатили скандал, надеясь добиться справедливости, то есть переигровки. «Если результат останется без изменений, укрепится мнение, что путь к победе лежит через обман», – даже заявил министр юстиции Ирландии Дермот Ахерн.

Интересно в этой ситуации другое – то, что связывает её с нашей темой. Анри заявил, что находился в безвыходной ситуации. Из двух зол – признаться или не признаться в нарушении правил – он выбрал для себя меньшее. Если бы Анри сказал судье, что играл рукой, то навлёк бы на себя гнев всей футбольной команды – плевать французы хотели на fair

play в качестве утешения за непопадание в финал Кубка мира. Анри просто-напросто стал бы изгоем во Франции. Успешное выступление в финальном турнире чемпионата мира сулит игрокам более выгодные контракты в клубах. Только премиальные от FIFA за выступление в Южной Африке могут составить несколько десятков миллионов долларов (в зависимости от успехов в турнире), а ведь есть ещё спонсорские контракты, которые могут выражаться в сотнях миллионов долларов на несколько лет. Наказание же за проступок, который совершил Анри, весьма умеренное – краткосрочная дисквалификация либо штраф, что уже давно никого не пугает. А подобное поведение в футболе стало нормой.

Действительно, Анри незачем было признаваться. Так же, как незачем врачу, преподавателю или гаишнику отказываться от взятки. Единственное, что может остановить человека в подобной ситуации – это наказание. Однако в случае с Анри оно несущественно, а в случае со взяточниками – минуемо.

Согласно шариату закон – это нечто гораздо большее, чем просто благо для общества и его членов. Соблюдение законов шариата – это в первую очередь поклонение Всевышнему Аллаху и один из принципов единобожия. Мусульманину выгодно соблюдать закон при любых обстоятельствах, и эта выгода всегда несравнимо выше любых многомиллионных контрактов. Более того, соблюдение закона Аллаха – это вообще самоцель для мусульманина, одна из граней смысла его жизни. К примеру, для бизнесмена-мусульманина соответствие его деятельности шариату гораздо важнее самой прибыли. В окружающем обществе это принято называть исламским фанатизмом и глупостью. Лично не раз сталкивался с тем, как люди, с ненавистью вспоминающие преподавателей, вымогавших у них деньги во время учёбы, считают глупыми своих знакомых преподавателей, которые отказываются от взяток из исламских соображений. Не это ли настоящая глупость?

Другое немаловажное отличие исламского подхода – неотвратимость наказания за преступление. Человек, верящий во Всевышнего Аллаха, всегда прекрасно помнит, что если даже он сумеет скрыть своё преступление от общества, от Аллаха он не скроет ни своих действий, ни цели, ни намерения и обязательно ответит за них в Судный день.

Таким образом, цель закона согласно шариату – довольство Всевышнего – гораздо эффективнее и в отношении цели закона согласно классической западной мысли теории государства и права – общественного и индивидуального блага. Только «идейные мусульмане» стабильно признаются в собственном нарушении правил, играя в футбол (им и судья не нужен (Анри в данном случае – не лучший пример мусульманина)) – в этом я убедился на практике. Только мусульмане в окружающем нас обществе осознанно (по своей природе) отказываются от взяток, повинуясь тем самым Всевышнему Аллаху и устанавливая порядок и поддерживая общественный прогресс (пример с преподаванием).

Правитель и государство

В отношении правителя и вверенного ему в управление государства можно провести ту же логику с причиной соблюдения/несоблюдения закона. Разница лишь в большей ответственности и, соответственно, больших возможностях для реализации человеческих целей – обретения блага для кафира и пополнения багажа добрых дел для мусульманина. Несомненно, каждый человек будучи правителем государства так или иначе считается с общественным мнением, с тем, в каком свете его имя войдёт в историю, и как о нём будут вспоминать его потомки. Но всё это второстепенно, в чём может убедиться каждый беспристрастный дагестанец, россиянин… да кто угодно, глядя на современных президентов. Однако исламская история богата примерами поведения правителей, не укладывающимися в голове «простого человека». Много таких правителей было в истории халифата, а об удивительных случаях в их жизни написаны многие тома. Мы же остановимся на одном из них.

Один из таких примеров недавно буквально поверг в шок знатоков известной телеигры «Что? Где? Когда?». Им был задан вопрос: почему однажды будучи оторванным от государственных дел ночным визитом своего друга Абдуррахмана халиф Умар ибн Абдуль-Азиз погасил одну свечу и зажёг другую? Знатоки не нашли правильного ответа, а услышав его, погрузились в глубокие раздумья, в которых прослеживалось и восхищение, и недоумение. Первая свеча была государственной, а Умар ибн Абдуль-Азиз – правитель самого сильного государства в мире – не имел права расходовать государственное имущество на собственные нужды.

Второй праведный халиф Умар ибн аль-Хаттаб очень щепетильно относился к получаемой за своё руководство государством зарплате. Придя однажды домой, Умар попросил жену принести ему еду. Увидев, что жена поднесла тарелку со сладостями, он спросил: «Откуда это»? «Каждый день, – отвечала жена халифа, – из тех продуктов, что были у нас, я откладывала муку, масло и мёд, пока не накопилось достаточно для того, чтобы я приготовила эти сладости». «А уменьшилось что-либо из наших продуктов, когда ты откладывала из них?» – «Нет», – ответила жена. «Тогда, – сказал Умар, – это излишки. Мы не имеем права есть это. Верни их в байту-ль-маль (казну халифата)».

Если Умар издавал какой-либо указ, он собирал всю свою родню и обращался к ним с речью: «Я издал указ. Знайте, что люди смотрят на вас. Если вы нарушите мой указ, то и они нарушат, а если будете благоговеть перед ним, то и они будут питать к нему почтение. Клянусь Аллахом, если ко мне приведут одного из вас, преступившего то, что я запрещаю другим людям, то я удвою ему наказание, потому что он мой родственник! Теперь же кто хочет, пусть осмелится, а кто хочет – воздержится». Сегодня подобное воспринимается не иначе, как глупость.

Умар часто обходил рядовых мусульман, скрыв лицо, чтобы не быть узнанным, и спрашивал об их нуждах. Одна из старушек как-то пожаловалась на то, что с того времени, как он стал править, она ничего от него не получала. С глазами, полными слёз, правитель спросил её: «Почём ты продашь свою обиду на Умара?» Старуха посчитала, что над ней издеваются, но Умар продолжал настойчиво упрашивать её, пока не купил обиду за 25 золотых динаров. В это время к ним подошли Али ибн Абу Талиб и Абдуллах ибн Масуд и обратились с приветствием: «Мир тебе, о повелитель правоверных». Старушка ошарашенно взглянула на Умара и, схватившись за голову, промолвила: «Какой позор! Неужели я бранила в лицо повелителя верующих?!» Халиф успокоил её: «Не бойся, да помилует тебя Аллах» и, отрезав кусочек своей одежды, написал на нём: «Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Эту обиду Умар купил у сей женщины в день (такой-то) со времени его правления. В день Воскресения, когда Умар предстанет пред Всевышним Аллахом, она обязуется не выступать с обвинениями, ибо Умар уже невиновен. Свидетелями выступили: Али ибн Абу Талиб и Абдуллах ибн Масуд».

Вернувшись домой, Умар вручил составленное письмо сыну и сказал: «Когда я умру, вложите его в мою руку…» Умирая, Умар ибн аль-Хаттаб, праведное правление которого предсказывал сам Пророк (мир ему и благословение Аллаха), боясь ответственности, просил перед смертью Всевышнего не «засчитывать» ему годы его правления.

Заключение

Сегодня призывающих к исламу называют мечтателями-утопистами, призывающими к революции, плодами которой «как известно» «всегда» пользуются мерзавцы. Однако Пророк (мир ему и благословение Аллаха) не был мечтателем, а сподвижники не были мерзавцами. Они установили ислам в гораздо менее благоприятных условиях.

Как бы ни перевернулись весы деяний, какой бы банальной и примитивной ни выставлялась истина, как бы ни перемешалась правда с ложью, добро обязательно победит зло. Истина обязательно восторжествует. Это то, во что мы верим. Это пункт наших убеждений. Да, ислам действительно оккупирован со всех сторон. Отвоевать землю – это самое простое. Мусульмане оккупированы культурно, экономически, политически, интеллектуально. Оккупированы наши мысли, идеи, ценности. Мы отмечаем чужие праздники, стремимся к чужой культуре, мыслим чуждой идеологией. Однако всё изменится нашими усилиями с помощью Аллаха.

Запад боится не «исламского терроризма». Он боится исламской справедливости. Ростовщики боятся исламской экономической модели, развратники боятся исламской нравственности, тираны боятся исламской политической системы. Все они боятся того, для чего формально существует их же закон: того, что придёт ислам и запретит им нарушать свободу других. Борьба с терроризмом – это лишь маска, которую они скоро скинут.

Всевышний Аллах сказал: «Воистину, Аллах купил у верующих их жизнь и имущество в обмен на Рай» (сура «Покаяние», аят 111). Это самая выгодная торговля. Торговля, которая приведёт мусульман к величию. Мы сильны, даже когда мы слабы. Потому что с нами Аллах. Даже если мы умрём в этой слабости, не увидев победы ислама, в Судный день Аллах воскресит нас сильными. ИншаАллах. Стоит Аллаху сказать: «Будь», и будет то, что Он пожелает. Аллах пожелал, чтобы ислам победил с помощью мужей. Однажды это было. И это будет вновь. ИншаАллах.

www.ansar.ru