Адвокат в зале суда

Адвокат умершего в зале суда обвиняемого сделал заявление для прессы

13 сентября 2017, 12:31

В Саратовской области в зале районного суда после восьми месяцев, проведенных в СИЗО, скончался 72-летний Виктор Черников.

О подробностях резонансной истории и о том, что предшествовало событиям 4 августа, говорится в обращении Виктора Чеснокова, бывшего защитника покойного пенсионера.

Адвокат призывает областного прокурора Сергея Филипенко, главу регионального СУ СКР Николая Никитина, председателя облсуда Василия Тарасова, Квалификационную коллегию судей обратить внимание на историю, являющуюся, по его мнению, ярким примером «палочной», негуманной политики правоохранителей и судебных структур.

Предлагаем читателям ИА «Взгляд-инфо» ознакомиться с текстом обращения адвоката.

«Следователь Щербакова В.С. приступила к расследованию данного дела сразу, как только вышла из декретного отпуска. На мой взгляд, у нее было недостаточно квалификации, я заявлял ходатайства на ее отвод. Однако начальник следственного отдела Израилев Д.Н. говорит, что «у нее есть квалификация, я несу за нее ответственность».

С января по август 2017 года я доказывал и следствию, и прокурорам, и суду, что Черникова В.П. 10.03.1944 года рождения нельзя содержать под стражей (пенсионер обвинялся в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью – ред.). Что он нуждается в квалифицированной и специализированной медицинской помощи, что данный факт могут подтвердить врачи госпиталя ветеранов войн. Ответ был один: «У нас есть акт освидетельствования». В нем написано «отсутствуют», «может». Кроме того, медосвидетельствование проводили врачи ГУЗ «Новоузенская РБ», которые признали, что мой подзащитный может находиться под стражей, несмотря на наличие целого ряда сложнейших заболеваний, которые не могли не заметить квалифицированные специалисты.

Свои ходатайства о замене мер ограничения с содержания под стражей на домашний арест я аргументировал квалифицированными выводами специалистов, которые излагал в своих ходатайствах. Не заметить указанную аргументацию возможно было только при очень сильном желании. Это желание было у следователя Щербаковой В.С., врачей СИЗО -1, врачей ИВС ОП Новоузенский, врачей ГУЗ «Новоузенская РБ», судей Новоузенского районного суда Саратовской области Денисова В.А., Соловьева В.Г., прокурора г. Новоузенска Иванова Н.А.

Его диагноз следующий: ишемия головного мозга второй степени и экстрасистолия левого желудочка. Ему нельзя было находиться в СИЗО. У него пауза в сердечном ритме 3,6 секунд была!

Но следователь Щербакова говорила: «Пусть сидит». Она ходатайствовала о заключении под стражу еще раньше, даже не имея на руках этого медосвидетельствования, которое назначили только в марте.

Полагаю, что в нашем случае врачи ГУЗ, ИВС, СИЗО обслуживали интересы следствия и прокуратуры, а судьи им в этом потворствовали», — говорится в обращении господина Чеснокова.

Напомним, после этой истории председатель саратовской ОНК Владимир Незнамов объявил о начале серии рейдов в саратовских СИЗО, а также призвал адвокатов сообщать о наличии хронических заболеваний у своих подсудимых.

«Прошу адвокатов, располагающих информацией о наличии хронических заболеваний у своих подопечных, не позволяющих им находиться в СИЗО, обращаться в общественную наблюдательную комиссию по телефону 22-52-48 или по адресу Вольская, 35», — сообщил общественник.

Вчера члены ОНК навестили в следственном изоляторе Алексея Ерусланова.

Подпишитесь на наш Telegram-канал: в нем публикуем только самые интересные новости с редакционными комментариями

www.vzsar.ru

Федеральная палата адвокатов

Адвокат в зале суда отказался представлять интересы лица по доверенности

Вызвало удивление Комиссии письмо судьи Приморского районного суда СПб в отношении адвоката Лаврентьевой О.Е.

В письме сообщалось о том, что 03.07.07г. в судебном заседании по гражданскому делу адвокат Лаврентьева О.Е. заявила об отказе от представления интересов О. по доверенности.

Действия адвоката, по мнению суда, противоречат ст.7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и Кодексу профессиональной этики адвоката (КПЭА). Доверитель адвоката не уведомлял суд о прекращении действия его доверенности. Поэтому, реализуя право представителя на отказ от выданной доверенности, предусмотренное п.3 ч.1 ст.188 ГК РФ, адвокат Лаврентьева О.Е. действовала вопреки воле доверителя, выдавшего ей доверенность с определённым объёмом полномочий и желавшего участвовать в рассмотрении дела через представителя.

Кроме того, заявление адвоката Лаврентьевой О.Е. было сделано непосредственно в судебном заседании 03.07.07г., что лишило суд возможности выяснить мнение Охотникова Н.П. по данному вопросу и привело к очередному отложению рассмотрения дела.

Изучив материалы дисциплинарного производства, Квалификационная комиссия (Квалификационная комиссия АПСПб) отметила, что, располагая достоверной информацией о заболевании своего доверителя О., адвокат Лаврентьева О.Е. в судебном заседании 03.07.07г., заявила ходатайство об отложении слушания дела в связи с его отсутствием по уважительной причине. После вынесения судом постановления об отказе в удовлетворении ходатайства, адвокат Лаврентьева О.Е., руководствуясь волей доверителя (см. Заявление доверителя) и в соответствии с п.2 ст.188 ГК РФ отказалась от своих полномочий представителя по доверенности. Позиция адвоката и заявленное ею ходатайство было поддержано прокурором и слушание дела было отложено. Вместе с тем, она продолжала представлять интересы доверителя на основании ордера.

Квалификационная комиссия АПСПб обращает внимание на то, что позиция, высказанная судом в обращении в АП СПб, противоречит требованиям ст.188 ГК РФ, в соответствии с которыми действие доверенности прекращается в том числе вследствие отказа лица, которому выдана доверенность. Лицо, которому доверенность выдана, может во всякое время отказаться от нее. Соглашение об отказе от этих прав ничтожно.

Квалификационная комиссия считает необходимым еще раз разъяснить свою принципиальную позицию. Предъявление претензий к адвокату по качеству его работы, степени выполнения принятых адвокатом на себя обязательств — прерогатива доверителя. Лишь стороны соглашения на оказание юридической помощи знают, а в необходимых случаях закрепляют это в качестве условий договора, какие цели поставлены перед адвокатом, чем обусловлено его поведение в процессе. Поэтому оценка действий адвоката сторонним наблюдателем, пусть даже квалифицированным специалистом в области права, не может рассматриваться как основание для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, если конечно это не связано с нарушением адвокатом норм процессуального права, законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре.

С учётом изложенного и в соответствии с пп.2 п.9 ст.23 КПЭА Комиссия пришла к заключению о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях адвоката Лаврентьевой О.Е. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и КПЭА.

www.zakonia.ru

Адвокат в зале суда

Фразы, произнесённые людьми в зале суда в
действительности и слово в слово записанные судебными секретарями, а
впоследствии опубликованные:

ЮРИСТ: Вы сексуально активны? СВИДЕТЕЛЬ: Нет, я обычно просто лежу.

ЮРИСТ: А теперь, доктор, правда ли то, что когда человек умирает во сне, он не знает об этом до следующего утра?
СВИДЕТЕЛЬ: Вам действительно удалось сдать адвокатский экзамен?

ЮРИСТ: Вашему самому младшему сыну, двадцатилетнему, сколько ему лет?
СВИДЕТЕЛЬ: Ему Двадцать… Точно, как уровень вашего IQ.

ЮРИСТ: Вы присутствовали, когда была сделална Ваша фотография?
СВИДЕТЕЛЬ: Вы что, бля, издеваетесь?

ЮРИСТ: Итак, день зачатия был восьмого августа утром?
СВИДЕТЕЛЬ: Да.
ЮРИСТ: И что Вы делали в это время?
СВИДЕТЕЛЬ: Я трахалась.

ЮРИСТ: У неё было трое детей… Так?
ОБВИНЯЕМЫЙ: Да.
ЮРИСТ: Сколько из них были мальчики?
ОБВИНЯЕМЫЙ: Ни одного.
ЮРИСТ: А сколько было девочек?
ОБВИНЯЕМЫЙ: Ваша честь, по-моему мне нужен другой адвокат… Можно мне адвоката не идиота?

ЮРИСТ: В связи с чем был прерван Ваш брак?
СВИДЕТЕЛЬ: В связи со смертью.
ЮРИСТ: И в связи с ЧЬЕЙ ИМЕННО смертью он был прерван?
СВИДЕТЕЛЬ: Угадайте…

ЮРИСТ: Вы могли бы описать того человека?
СВИДЕТЕЛЬ: Он был среднего роста и у него была борода.
ЮРИСТ: Это был мужчина или женщина?
СВИДЕТЕЛЬ: Если в город не приехал цирк, я думаю, что это был мужчина.

ЮРИСТ: Доктор, сколько вскрытий Вам приходилось проводить на умерших людях?
СВИДЕТЕЛЬ: Все. Живые – сильно сопротивляются.
ЮРИСТ: Вы помните время, в которое Вы осматривали тело?
СВИДЕТЕЛЬ: Вскрытие началось около восьми-тридцати вечера.
ЮРИСТ: И мистер Дентон был мертв в начале вскрытия?
СВИДЕТЕЛЬ: Если и нет, то в конце вскрытия он точно был мертв.
ЮРИСТ: Ваша квалификация позволяет Вам сдавать анализ мочи?
СВИДЕТЕЛЬ: А Ваша позволяет Вам задавать подобные вопросы?

ЮРИСТ: Доктор, перед тем, как начать вскрытие, Вы проверили пульс?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
ЮРИСТ: Вы проверили кровяное давление?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
ЮРИСТ: Вы убедились, что нет дыхания?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
ЮРИСТ: Тогда возможно ли, что пациент был жив, когда Вы начали вскрытие?
СВИДЕТЕЛЬ: Нет.
ЮРИСТ: Почему Вы так уверены, доктор?
СВИДЕТЕЛЬ: Потому, что его мозги были в банке на моем письменном столе.
ЮРИСТ: Понятно… Но тем не менее – мог ли пациент еще быть жив?
СВИДЕТЕЛЬ: Да. Возможно, что он был еще жив и даже практиковал в области юриспруденции.

pikabu.ru

Адвокат требует наказать пристава, не пустившего его в зал суда

Адвоката Евгения Баранникова не пустили в зал заседания к своему подзащитному, тогда как прокурору такое право предоставили. Баранников дошел до кассационной инстанции в попытке оспорить это и наказать пристава.

Инцидент произошел в 2016 году в Красноярском краевом суде, куда Баранников пришел защищать интересы своего клиента. Они должны были встретиться до начала заседания. «Я намеревался в соответствии с правами, предусмотренными ст. 53 УПК РФ, обсудить с подсудимым вопрос защиты. Однако пристав меня из зала выдворил и одновременно впустил в зал прокурора, обеспечив тому возможность психологического давления на подзащитного», – рассказал Баранников.

Такой поступок пристава адвокат попытался обжаловать сначала в Советском районном суде Красноярска, а затем в Красноярском краевом суде, но везде получил отказ (дело № 33а-5387/2017).

Теперь Баранников пытается добиться справедливости в кассационной инстанции. «Суд первой инстанции в нарушение требований пп. 2, 3 ст. 180 КАС не привел в мотивировочной части решения доказательств в обоснование принятого решения, не дал оценки обжалуемому постановлению должностного лица на соответствие требованиям внутренних инструкций, не привел мотивов, почему отвергает приводимые в обоснование иска доводы», – пишет адвокат в своей жалобе.

В решении суда нет оценки главному – действиям судебного пристава, который выгнал из зала судебного заседания адвоката и впустил участвующего в деле прокурора. Обоснованно или предвзято к стороне подступил судебный пристав, когда стал предоставленные ему полномочия для обеспечения безопасности применять избирательно к адвокату и прокурору.

Адвокат не видит никаких объективных причин не пускать его к подзащитному. Старшие приставы говорят, что их коллега «обеспечивал безопасность», но не уточняют, в чем именно была на тот момент угроза безопасности и устранена ли она действиями пристава, который, выдворяя одно лицо из зала, одновременно впустил туда другое.

Отказ в доступе к подзащитному Баранников считает нарушением конституционных прав на судебную защиту на основе соблюдения принципов состязательности и равноправия сторон.

Отказывая ему в требованиях, вышестоящие инстанции ссылались на то, что у адвоката нет абсолютного права находиться в зале суда. Баранникова возмущает такая формулировка:

Я что, самовольно вошел и разгуливал по суду, как по собственной квартире? А у обвинителя что, присутствует абсолютное право, раз его пристав вместо меня запускает в зал? Это потому что он «свой брат» и его жена работает в той же уголовной коллегии краевого суда, что позволяет ему разгуливать по краевому суду, как у себя дома?

Суждение об абсолютных правах адвокат считает не чем иным, как попыткой ухода от выяснения конкретных обстоятельств дела.

Сейчас жалоба Баранникова находится на изучении Президиума Красноярского краевого суда, решения еще нет, но адвокат надеется на разрешение спора в его пользу.

Российский налогоплательщик получил займы от иностранных взаимозависимых компаний из Австрии и Кипра и уплачивал по ним проценты. ФНС частично приравняла указанные проценты к дивидендам на основании правил тонкой капитализации и начислила на них налог по ставке 15% с учетом положений международного договора. Налогоплательщик указывал на необходимость применения ставки 5%. Налоговые органы и суды трех инстанций ему отказали, сославшись на то, что иностранные займодавцы не имели прямых инвестиций в капитал российских заемщиков. Когда дело дошло до Верховного суда, тот установил: сумма займа, проценты по которому приравнены к дивидендам, фактически является инвестициями в капитал российского заемщика. По мнению ВС, отсутствие между заемщиком и займодавцем оформленных акционерных отношений не может являться основанием для лишения иностранного лица, фактически осуществившего инвестицию в капитал российского заемщика, права на применение пониженной ставки налога (№ А40-176513/2016).

«Это дело показывает готовность ВС учитывать экономическую сущность сложившихся отношений, несмотря на правовые пробелы в некоторых вопросах применения правил недостаточной капитализации. Будем надеяться, что аналогичным образом ВС будет рассматривать споры, касающиеся контролируемых иностранных компаний и положений о лицах, имеющих фактическое право на доходы», – заявил юрист Налоговой практики VEGAS LEX Денис Кожевников. «Еще один положительный момент этого спора: ВС сослался на комментарии Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в части возможности отнесения займов, проценты по которым переквалифицированы в дивиденды, к вложениям в капитал российской компании. Это еще раз подтверждает возможность ссылок налогоплательщиков на комментарии к Модельной конвенции ОЭСР», – считает руководитель Налоговой практики Noerr Максим Владимиров.

«Нельзя не упомянуть: отправляя это дело на новое рассмотрение, коллегия призвала нижестоящие суды протестировать доходы в виде процентов по займам иностранных компаний по правилам, направленным на борьбу с уклонением от налогообложения с использованием бенефициарного собственника. Таким образом, ВС потребовал от нижестоящих судов исследовать дополнительный довод в пользу ФНС, который сам налоговый орган, судя по всему, не заявлял. Не приняла ли на себя коллегия чрезмерно активную роль и не нарушила ли она принцип состязательности сторон?» – задается вопросом старший юрист Налоговой практики Bryan Cave Leighton Paisner (Russia) LLP Кирилл Рубальский.

Как и предыдущее дело, спор налоговой с «СУЭК-Кузбасс» разгорелся из-за вопроса: имеет ли право российская организация-налогоплательщик применять минимальную ставку налога на дивиденды к процентам, переквалифицированным в дивиденды по правилам «тонкой капитализации»? ВС указал на недопустимость частичной переквалификации, когда проценты приравниваются к дивидендам, а тело займа, соответствующее этим процентам, не переквалифицируется (№ А27-25564/2015).

«Это знаковое дело о комплексной переквалификации контролируемой задолженности в капитал для применения льготных налоговых ставок к сверхнормативным процентам, переквалифицированным в дивиденды. Именно комплексная, а не фрагментарная переквалификация представляет собой наибольшую ценность. Позиция ВС с успехом может применяться и в других делах, где всплывает тема налоговой реконструкции», – уверен партнер Taxology Алексей Артюх.

«Впервые ВС провозгласил, что налоговые органы не должны злоупотреблять своими правами в фискальных и личных интересах. Тем самым признано, что не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут создавать налоговые схемы, и это недопустимо ни для одной из сторон. Принцип добросовестности действует зеркально – он не только для налогоплательщиков, но и для налоговых инспекций», – считает Вадим Зарипов, руководитель аналитической службы ЮК «Пепеляев Групп», которая вела это дело. «Как указал ВС, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности. Он предполагает учет законных интересов налогоплательщиков и недопустимость создания условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону. На моей памяти это одно из первых дел, в котором ВС говорит о добросовестности и налогового органа, и налогоплательщика», – сообщил партнер ЮФ «КИАП» Андрей Зуйков. «В деле поднят вопрос о последовательности позиции налогового органа, своего рода процедурно-процессуальном эстоппеле. Когда инспекция заняла позицию об определенной квалификации операции, впоследствии она не вправе менять ее, если в результате налогоплательщик потеряет право на обоснованную налоговую выгоду из-за пропуска срока возмещения налога», – отметил Артюх. «Кроме того, коллегия указала: возникший спор был обусловлен как пробелом в правовом регулировании, так и действиями налоговой, отказавшейся в нарушение закона предоставить налогоплательщику информацию о порядке исчисления налога. Это указание коллегии говорит: способом снижения налоговых рисков в спорных ситуациях может служить прямое официальное обращение к ФНС за разъяснениями», – сообщил Рубальский.

Налогоплательщик представил уточненную декларацию, и спустя 22 месяца ФНС назначила повторную выездную налоговую проверку. Ее обжалование и стало предметом спора. ВС признал: формально ограничительных сроков в законе нет, однако это не означает невозможность применения общих принципов разумности и недопустимости избыточного налогового контроля. По мнению ВС, назначение повторной проверки через 22 месяца – это значительно, а потому налоговая обязана доказать наличие непреодолимых препятствий к организации проверки в более разумные сроки (№ А40-230080/2016).

Налогоплательщик 8 лет платил НДФЛ и подавал декларацию о сдаче недвижимости в аренду. Затем он зарегистрировался в качестве ИП и продал свое имущество. Фискальный орган начислил недоимку, посчитав, что сдача в аренду имущества задолго до получения статуса ИП может быть расценена как предпринимательская деятельность. Суд счёл требования налоговой незаконными. Он указал: если ФНС не обращается к налогоплательщику за объяснениями или документами, подтверждающими НДФЛ, то у нее нет сомнений в правильности уплаты этих налогов. В противном случае можно говорить о произволе налоговых органов. Еще один спорный вопрос заключался в режиме налогообложения дохода ИП от продажи принадлежавшего ему нежилого помещения. ВС решил: вопрос законности доначисления налога по УСН с продажи доли в праве собственности напрямую зависит от того, была ли у налоговой ранее информация, позволяющая квалифицировать эту деятельность, как предпринимательскую (№ А53-18839/2016).

«Я очень позитивно оцениваю это дело. Однако стоит отметить, что оно идет вразрез с многочисленной практикой, когда по результатам выездной налоговой проверки ФНС переоценивает выводы, сделанные в ходе камеральной проверки. В результате этого налогоплательщики получают неожиданные налоговые претензии по казалось уже подтвержденным расходам и вычетам», – сообщил Зуйков. «Коллегия начала делать акцент на наличие у ФНС ряда обязанностей по отношению к налогоплательщикам в области информационного взаимодействия. Этот факт, безусловно, следует оценивать положительно. На практике налоговые имеют свойство забывать о таких обязанностях, и зачастую это не оборачивается для них какими-либо негативными последствиями в суде», – отметил Рубальский.

Между правопредшественником налогоплательщика и взаимозависимыми лицами были заключены договоры займа, по которым начислялись проценты. В связи с этим налогоплательщик уменьшил налоговую базу по налогу на прибыль на сумму убытков. ФНС это не устроило: по ее мнению, имело место не предоставление займов, а инвестирование денег в целях приобретения контроля над производителем сырья. В обоснование своей позиции налоговая указала: договоры займа не исполнялись сторонами сделки, срок погашения займов неоднократно переносился, заемщик не имел источник дохода для возврата займов, а заимодавцы полностью разделяли риски заемщика. Поэтому налоговая отказала в учете суммы процентов в составе расходов. Но суды встали на сторону налогоплательщика. Они отметили: вся сумма по договорам займа была предоставлена в пользу заемщиков, деньги использовались в соответствии с указанной в договорах целью, налогоплательщик стал собственником акций компаний, в настоящий момент договоры займа погашены (№ А66-7018/2016).

«Продолжает сохраняться критический подход к оценке структур, связанных с привлечением заемных средств от аффилированных компаний. Вместе с тем мы видим новый тренд в оценке налоговыми хозяйственных операций в отношении предоставления заемного финансирования, а именно осуществление переквалификации заемных отношений в инвестиционные. Налогоплательщикам стоит критически подойти к оценке отношений, связанных с договорами займов, особенно внутри группы, – это поможет снизить риск осуществления переквалификации», – считает партнер EY, руководитель Практики разрешения налоговых споров в России Алексей Нестеренко. «Примечательно, что в этом деле налогоплательщик использовал в том числе правовое заключение о природе займа и инвестиций, полученное в Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте», – отметил Артюх.

ПАО «Уралкалий» оспаривал применение цен в контролируемой сделке по поставке удобрений в адрес взаимозависимого трейдера в Швейцарии. Налоговая сочла, что налогоплательщик применил неправильный метод определения рыночной цены. Суд первой инстанции встал на сторону налогоплательщика, апелляция отменила это решение и поддержала налоговую. Окружной суд, направляя дело на новое рассмотрение, сформулировал ряд выводов. Во-первых, правильное применение различных методов определения рыночной цены не должно давать слишком больших отклонений, что может говорить о методологических ошибках в позициях сторон. Во-вторых, даже при проверках контролируемых сделок ФНС должна убедиться в наличии или отсутствии в действиях налогоплательщика признаков получения необоснованной налоговой выгоды. В-третьих, кассационный суд прямо допустил и даже настойчиво рекомендовал привлекать экспертов к рассмотрению дел подобной категории (№ А40-29025/2017).

«Кроме того, неожиданным и достаточно опасным явился довод суда о необходимости исследовать вопрос деловой цели и выявить, что действия налогоплательщика были направлены исключительно на получение налоговой экономии. Такой подход приводит к смешению совершенно различных категорий дел: по контролю трансфертных цен и по обвинению в получении необоснованной налоговой выгоды. Эти правонарушения должны проверяться разными налоговыми органами, по различным правилам и с различными правовыми последствиями. Смешение этих категорий дел может привести к тому, что территориальные налоговые органы еще больше будут вторгаться в контроль цен для целей налогообложения, а ФНС – заниматься проверкой наличия различных злоупотреблений в налоговой сфере», – считает партнер, директор Департамента налоговых споров ФБК Грант Торнтон Галина Акчурина.

В 2011 году ООО «Крафт Фудс Рус» (сейчас «Мон’дэлис Русь») купило у Cadbury Russia Two Limited (СRT) 100%-ную долю в ООО «Дирол Кэдбери» за 12,9 млрд руб. Структурирована эта сделка была с применением новации – обычную оплату заменили обязательством по кредитным нотам с процентами по ставке. В итоге компании «Мон’дэлис Русь» доначислили налоги, пени и штрафы на общую сумму около 740 млн руб., причем большая часть претензий была связана с конфигурацией той самой сделки. Налоговики, а вслед за ними и суд сделали заключение, что сделка по покупке «Дирол Кэдбери» являлась нереальной. Целью совершенных операций, по их мнению, было скрытое распределение прибыли «Крафт Фудс Рус» в адрес холдинга (№ А11-6203/2016).

«В этом деле имело место стандартное корпоративное структурирование сделки по приобретению актива. Причина интереса к сделке со стороны налогового органа – в процентах по займу, которым стороны заменили обычное денежное исполнение. Хотя решать, у кого и на каких условиях приобретать актив, может только налогоплательщик. На мой взгляд, в этом деле нет признаков уклонения от налогообложения, хотя акценты, которые сделала ФНС при обосновании своих претензий, на первый взгляд могут говорить об обратном. Я считаю, произошло вмешательство в предпринимательское усмотрение и переоценка целесообразности бизнес-решений налогоплательщика, что недопустимо с позиций, сформулированных в постановлении Пленума ВАС № 53 и актах Конституционного суда», – отметил Зуйков.

Не говори никогда: Топ ошибок юристов в судах

Говорить по делу, не задавать лишних вопросов, не ссориться с оппонентами, забыть о ссылках на Конституцию и собственных регалиях. И главноехорошо подготовиться к процессу. Партнеры ведущих юридических фирм и известные адвокаты рассказали «Право.ru», как вести себя в зале суда, чтобы не навредить клиенту, какие юристы вызывают наибольшее уважение у судей и какие фразы ни при каких обстоятельствах не должны произноситься в ходе заседания.

Вадим Клювгант, адвокат, к. и. н., вице-президент Адвокатской палаты Москвы

Мы говорим не только словами, но и всем своим видом. Поэтому прежде всего адвокатам нельзя приходить в суд помятыми и неопрятными, одетыми, как на пляж, «горнолыжку» или в ночной клуб. Это не только недопустимый моветон и нарушение правил профессиональной этики, но и внятный сигнал не воспринимать всерьёз такого адвоката и всё, что он скажет.

К известному из трудов классиков мудрому правилу: «Говори не так, чтобы тебя можно было понять, а так, чтобы тебя нельзя было не понять», я бы добавил: говори только то, что нельзя не сказать именно в этот момент и по этому вопросу. Распространённое среди части коллег стремление в каждом выступлении по любому вопросу непременно сказать всё обо всём сильно вредит эффективности защиты, притупляет внимание слушателя и приводит к результату, противоположному искомому.

Ещё одно золотое правило: не задавай вопрос, если не уверен в содержании ответа, который получишь. Это важная составляющая священной заповеди «не навреди».

Судебные прения – единственная возможность системно и комплексно изложить позицию защиты на основе всего, что есть в деле и исследовано в суде. И тем самым законно воздействовать на формирование внутреннего убеждения суда до принятия решения по делу. Поэтому отказываться от участия в прениях нельзя ни при каких обстоятельствах, в том числе и в качестве протеста против судейского произвола. Напротив, в прениях нужно дать оценку и ему.

Анатолий Кучерена, адвокат, профессор, д. ю. н., член Общественной палаты РФ

Золотое правило – вести себя достойно, без повадок, свойственных человеку в быту. Судебный процесс – в некотором роде торжественное мероприятие, к которому готовятся – или во всяком случае должны готовиться – стороны.

Когда мы говорим о судебном процессе или следствии, то нельзя говорить прежде всего то, что может заставить суд усомниться в фактах, которые свидетельствуют о, к примеру, невиновности доверителя.

Говорить нужно чётко и исключительно применительно к предмету судебного заседания: искоренить вольности, связанные с риторическими, философскими размышлениями. Это, как правило, не идет на пользу – превращается в смех или хохму, в зависимости от ситуации. Судьи, как правило, всегда с уважением относятся к той стороне в процессе, которая старается не выходить за рамки предмета, того, что связано с конкретным делом.

Андрей Гривцов, адвокат, партнёр АБ «ЗКС»

«Прошу отложить судебное заседание, поскольку было недостаточно времени для подготовки к процессу»

Нельзя быть не готовым к процессу, а тем более говорить об этом. Подобная неготовность сразу бросается в глаза, характеризует юриста с непрофессиональной стороны, резко понижает уровень доверия как со стороны клиента, так и со стороны других участников процесса. Публичные утверждения о неготовности к процессу, просьбы отложить заседание по этому основанию всегда вызывают резкую реакцию у судьи, других участников процесса, которые при планировании своего рабочего графика исходят из того, что их коллеги не могут подвести и сорвать заседание.

Что делать: Готовиться, готовиться и еще раз готовиться. Тщательно изучать материалы дела, выписывать ключевые доказательства, составлять перечень вопросов для каждого свидетеля. Каковы бы ни были ваша скорость реакции на то, что происходит в судебном заседании, и общий теоретический уровень, без подготовки к конкретному процессу не обойтись. Методы подготовки могут быть различными и зависят от индивидуальных особенностей каждого юриста. Кто-то любит выписывать отдельные тезисы своих выступлений, кто-то пишет выступления целиком, кто-то держит все в голове. Но в любом случае ни один юрист, именующий себя профессионалом, не может проявить неподготовленность к процессу.

Нельзя недооценивать своих процессуальных оппонентов, думать о них пренебрежительно, а тем более говорить об этом в судебном заседании. Недооценка процессуального оппонента, недостаточное прогнозирование его доводов ведет к поражению, поскольку в какой-то момент вы окажетесь не готовы к ответу на внезапно использованный противником аргумент.

Что делать: Всегда исходить из того, что ваш процессуальный оппонент умнее вас, стараться оценивать доказательства по делу не только со своей позиции, но и с позиции противоположной стороны. В процессе подготовки к заседанию следует в какой-то момент постараться начать думать, как процессуальный оппонент, поставить себя на его место, придумать за него все возможные аргументы и эти же аргументы уже от себя разбить.

Нельзя проявлять неуважение к суду и оппонентам, переходить в споре на личности, употреблять любые выражения, которые хоть сколько-нибудь умаляют честь и достоинство другого лица. Этим, казалось бы, основополагающим правилом многие юристы пренебрегают, считая, что в процессуальном споре допустимы любые аргументы. Любое проявление неуважения к процессуальному противнику, а тем более к суду, не может не вызвать ответную реакцию, повлияв на объективность принятого по делу решения. Результатом станет не оценка ваших юридических аргументов, а оценка вашей личности, которая может сказаться и на судьбе клиента, что абсолютно недопустимо.

Что делать: Ответ на этот вопрос есть в законодательстве об адвокатуре: во всех случаях проявлять честь и достоинство, присущие профессии. Уверенно выдерживать и отстаивать собственную процессуальную позицию, не опускаясь до склок, скандалов, выкриков, оскорблений других участников процесса. Вести себя уважительно по отношению к суду и оппонентам, вселять в них уважение как к вам, так и к отстаиваемой вами позиции, никогда не забывая, что в дальнейшем любой участник процесса и даже судья может стать вашим клиентом. Кстати, подобные клиенты, которые обращаются к вам по результатам оценки вашей работы в другом процессе, являются лучшим признаком профессионального признания.

Анна Грищенкова, партнёр КИАП:

«Как я вам уже сказал. «

Да, иногда судья задает вопросы и уточнения по обстоятельствам, которые уже освещены юристом. Могут быть различные причины, зависящие как от юриста (недостаточно четко объяснил), так и от судьи (не услышал, не понял, забыл). Задача юриста – не демонстрировать суду свое превосходство и «ошибки» суда, а донести позицию клиента так, чтобы судья не только понял, но и запомнил.

Те юристы, которые сами выступают в роли арбитров в третейском разбирательстве, начинают с большим сочувствием и пониманием относиться к судьям государственных судов, перегруженным работой.

Никогда не надо перебивать судью.

Юристу может казаться, что он уже понял вопрос, и он может начать отвечать, не дослушав судью. Иногда бывает, что вопрос суда сложный, и юрист, перебивая, неосознанно надеется его избежать.

Следует внимательно и спокойно дослушать судью до конца – даже если вопрос или замечание растянулись на несколько минут. Ответить по возможности четко и кратко. Для этого до заседания необходимо продумать, о чем может спросить суд.

Наибольший эффект дает «двустороннее признание» – когда негативные вещи имеют обратные позитивные преимущества (как пример из рекламы – «наш ресторан маленький, но зато уютный»). Если речь идет о замечании суда, с которым юрист не согласен, начинать лучше со слов «да, и…» и дальше переходить к опровержению. В таком случае не будет возникать напряжения и конфликта между юристом и судьей.

Евгений Шестаков, управляющий партнер «Интеллект-С»:

«Читайте мою жалобу, там все написано.У меня нет такой обязанности вам это давать/говорить.Вы вообще Гражданский кодекс читали?Вы точно профессиональный представитель?Это знает каждый студент!»

Процессуальное хамство – признак непрофессионализма. Например, отказ дать стороне копию документа, которого у неё нет, если она просит, мотивируя отправкой всех документов почтой или правом на ознакомление с делом. Такое поведение не демонстрирует знание процессуального права, а указывает на неадекватность стороны или на слабость правовой позиции и расчёт на то, что другая сторона не успеет подготовить контрдоводы.

Нельзя обращаться к арбитражному суду «Ваша честь», а также говорить «дОговор», «ходатАйство» – все это кровь из ушей, первичные признаки непрофессионализма.

Избегайте разговоров за жизнь и рассказа истории конфликта, «начиная с первобытно-общинного строя».

Глупо ссылаться на выступления Президента перед Федеральным собранием или на внешнюю политику: «Удовлетворяя иск американской компании, вы льёте воду на мельницу мирового империализма».

Марина Костина, адвокат ЮГ «Яковлев и Партнеры»:

«Уважаемый суд, оппонент обманывает или вводит суд в заблуждение!»

Такая формулировка может быть оценена как голословное утверждение, а чем больше таких утверждений, тем меньше внимания суда к ним.

«Уважаемый суд, позиция оппонента противоречит представленным в материалах дела фактам».

Немаловажно будет назвать, каким именно, указав при этом листы дела, где они находятся. Подобное утверждение позволит оценить ваши доводы как более убедительные.

Максим Кульков, управляющий партнер «Кульков, Колотилов и партнёры»:

Не надо обращаться к своим оппонентам, тем более спорить с ними.

Главный адресат всех ваших выступлений и реплик – это судья или председательствующий судья, если дело слушает коллегия. Именно до него надо донести всю необходимую информацию. Нет смысла доносить ее оппоненту, это даже вредно. Если он поймет вашу мысль, вряд ли раскается и признает иск или откажется от него. Оппонент начнет думать над контраргументом, держите его в неведении! Исключением может быть подавление хамства с противной стороны, но тогда вы должны быть уверены, что сделаете это лучше, чем судья.

Не следует чураться представителей другой стороны.

Знакомьтесь с ними, вступайте в контакт, хотя бы пока ждете начала слушания в коридоре суда. Они не ваши враги, они – такие же юристы, как вы, выполняющие свою работу. Во-первых, это поможет снять атмосферу агрессии в зале суда, что однозначно будет оценено судьями. Во-вторых, оппоненты могут рассказать вам много интересного и полезного для вашей позиции по делу.

Не надо лебезить перед судьями.

Многие думают, что, если встал на задние лапки, то получишь больше уважения со стороны суда. Это не так. Судьи не любят хамства и высокомерия, но уважают твердую, уверенную и спокойную позицию юриста. Бывают исключения, но это к психиатру.

Не стоит ни читать с листа, ни учить речь. Первый вариант скучен, второй – неубедителен.

Готовьте тезисы или скелет выступления как шпаргалку, но не более. Чем живее речь, тем больше убедительности. Лучше повторить позицию другими словами, которые будут легче всего восприниматься данным судьей исходя из его психологии.

Владимир Ефремов​, юрист, автор блога caselaw.today:

«Нам ничего не известно о фактических обстоятельствах дела, но мы ведь уже представили все необходимые доказательства».

Действительно, зачастую представленных доказательств бывает достаточно для рассмотрения дела, и суды транслируют формальный подход к их изучению, однако игнорирование представителем фактических обстоятельств, связанных с предметом спора, может сильно ослабить позицию, а при неоднозначности дела сыграть ключевую роль при принятии решения.

«В рамках исполнения договора были осуществлены услуги/работы, что прямо подтверждается представленными доказательствами, но на вопросы о технической составляющей и методах их выполнения смогут ответить только профильные специалисты». Помните: осведомленность представителя о фактах и обстоятельствах, а не только о представленных суду документах, являются дополнительным подтверждением добросовестности представленной позиции.

Сергей Гришанов, «Коблев и партнёры»:

«Я, как соавтор закона такого-то, утверждаю, что при его написании имелось в виду . что, конечно, не могло быть известно моему оппоненту».

Подобная фраза абсолютно недопустима и, как правило, навлекает больший позор в случае проигрыша на ее автора. Правильной, или корректной, альтернативы пустой браваде, на мой взгляд, не существует. В процессе не стоит ссылаться на «богатую практику», а равно на ученые степени, звания, титулы и опыт, подчеркивающие снисходительное отношение к оппоненту.

Андрей Князев, управляющий партнёр «Князев и партнёры»:

«Согласно статье . Конституции РФ. «

В юридических кругах сложилось, что ссылки на основной закон – моветон. Также не стоит цитировать статьи и комментарии к статьям развернуто: достаточно ссылок на конкретные статьи закона без их разъяснения суду.

Кроме того, не стоит повторять более двух раз даже основополагающие тезисы своей речи. Основные тезисы и мысли, которые вы хотите донести суду, все равно должны быть в письменном виде приобщены к делу (заявления, показания, ходатайства и т. д.)

Евгений Жилин, партнер QUORUS :

Не стоит умалять достоинство судьи, даже если он/она неправы. Судья – главный дирижер процесса, и юристу полезно это помнить.

Не стоит сомневаться в сказанном, даже если по сути это неверно. Иногда напор и уверенность в своей правоте помогают больше, чем точное цитирование законов и судебной практики.

Не стоит также припасать аргументы «на потом», лучше сразу обозначить всю палитру ходатайств и аргументов по делу. Тактика партизанской войны, как правило, не помогает в российском суде.

В результате признания договора купли-продажи недействительным организация-налогоплательщик, ранее продавшая движимое имущество, получила его обратно и вернула покупателю деньги. После этого организация подала уточненную налоговую декларацию, исключив стоимость ранее реализованных объектов из своей налоговой базы по НДС за налоговый период, в котором было продано имущество. ФНС с этим не согласилась, посчитав, что возврат имущества являлся новой хозяйственной операцией, налоговые последствия которой должны быть отражены в периоде ее совершения. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Он указал: поскольку законодательство в случае признания сделки недействительной не устанавливает порядок корректировки у налогоплательщика-продавца ранее исчисленной с реализации товара суммы НДС, переход права собственности на товар не считается состоявшимся, а действия налогоплательщика должны признаваться правомерными (№ А33-17038/2015).

«Впервые ВС провозгласил, что налоговые органы не должны злоупотреблять своими правами в фискальных и личных интересах. Тем самым признано, что не только налогоплательщики, но и налоговые органы могут создавать налоговые схемы, и это недопустимо ни для одной из сторон. Принцип добросовестности действует зеркально – он не только для налогоплательщиков, но и для налоговых инспекций», – считает Вадим Зарипов, руководитель аналитической службы ЮК «Пепеляев Групп», которая вела это дело. «Как указал ВС, налоговое администрирование должно осуществляться с учетом принципа добросовестности. Он предполагает учет законных интересов налогоплательщиков и недопустимость создания условий для взимания налогов сверх того, что требуется по закону. На моей памяти это одно из первых дел, в котором ВС говорит о добросовестности и налогового органа, и налогоплательщика», – сообщил управляющий партнер ЮК «Архитектура Права» Андрей Зуйков. «В деле поднят вопрос о последовательности позиции налогового органа, своего рода процедурно-процессуальном эстоппеле. Когда инспекция заняла позицию об определенной квалификации операции, впоследствии она не вправе менять ее, если в результате налогоплательщик потеряет право на обоснованную налоговую выгоду из-за пропуска срока возмещения налога», – отметил Артюх. «Кроме того, коллегия указала: возникший спор был обусловлен как пробелом в правовом регулировании, так и действиями налоговой, отказавшейся в нарушение закона предоставить налогоплательщику информацию о порядке исчисления налога. Это указание коллегии говорит: способом снижения налоговых рисков в спорных ситуациях может служить прямое официальное обращение к ФНС за разъяснениями», – сообщил Рубальский.

«После этого спора для налогоплательщиков несколько повысилась определенность и возникли гарантии неизменности налоговых обязательств в отношении давно завершенных периодов», – считает Артюх, который вел этот спор. «Теперь налогоплательщики, подав уточненную декларацию за уже закрытый выездной проверкой налоговый период, вновь открывают его для повторной проверки. При этом из определения прямо не следует, что проверка может касаться только тех показателей уточненной декларации, по которым было произведено уточнение», – заметил Рубальский. «Хочется надеяться, что срок проведения повторной выездной проверки будет объективным и разумным как по отношению к фискальным органам, так и к самим налогоплательщикам», – заявил Зуйков.

Налогоплательщик учел срок исковой давности, который истек в одном из предыдущих налоговых периодов, в составе расходов текущего периода. В связи с истечением срока исковой давности он списал дебиторскую задолженность. Налоговый орган с таким подходом не согласился: по его мнению, налогоплательщик не вправе исправлять ошибки в исчислении налоговой базы, которые привели к переплате налога в следующем налоговом периоде. ВС разрешил спор в пользу налогоплательщика. Суд со ссылкой на п. 1 ст. 54 НК отметил: налогоплательщик вправе провести перерасчет налоговой базы и суммы налога за налоговый период, в котором выявлены ошибки, относящиеся к прошлым налоговым периодам, когда допущенные ошибки привели к излишней уплате налога (№ А41-17865/2016).

«Этим делом фактически окончены споры вокруг применения ст. 54 НК в части возможности корректировать ошибки в следующих периодах или в периоде совершения такой ошибки. Порядок исправления ошибки остается на усмотрение налогоплательщика. Но при этом глубина исправления ошибок ограничена общим трехлетним сроком на возврат и зачет налоговых переплат. Такая гибкость важна для налогоплательщиков при эффективном налоговом планировании», – считает Артюх. «Раньше налоговые органы нередко предъявляли налогоплательщикам претензии по поводу отражения расходов прошлых периодов в текущем периоде. Хочется верить, что после принятия рассматриваемого определения число таких претензий существенно снизится», – заявил Рубальский.

Ранее действовавший закон о страховых взносах запрещал возврат соответствующей переплаты, если пенсионные взносы уже были разнесены по счетам индивидуального учета застрахованных работников, но позволял зачесть такую переплату в счет будущих платежей. Однако после 1 января 2017 года документ утратил силу, при этом администрирование взносов было передано в налоговые органы, а регулирование самих взносов вновь оказалось в НК. Компания «Газпромнефть-Развитие» попыталась вернуть переплату по страховым взносам, образовавшуюся до 2017 года, но и внебюджетные фонды, и суды ей отказали (№ А56-67008/17).

«Суды лишили плательщиков совершенно обоснованного права на корректировку обязательств и нарушили неприкосновенность их права собственности на переплаченные суммы. Причины этого понятны – изменение регулирования, порядка исчисления и отражения взносов, а также смена администратора, который не может технически осуществить зачет. Тем не менее такое обессмысливание правовых норм судебной практикой заслуживает самого пристального внимания со стороны вышестоящих судов прежде всего ВС», – считает Артюх.

pravo.ru